Собственно, причина неудачи двух советских мехкорпусов под Лепелем во многом связана с несовершенством их организационной структуры. Так, наступление 13-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса на Лепель началось в 12.00 8 июля 1941 г. вообще без артподготовки. Соответственно, ни о каком подавлении артиллерийским ударом противотанковой обороны противника не было и речи. Первый дивизион артполка 13-й дивизии занял позиции только в 14.00, второй — в 17.00 и в бою фактически не участвовал. Излишне говорить, что артполк соединения передвигался на пресловутых «головастиках» СТЗ-5. Результат наступления был предсказуемым: и атака мотострелков, и атака танков были остановлены огнем перешедших к обороне частей немецкой 17-й танковой дивизии. С 16.00 до 20.00 13-я танковая дивизия предприняла еще пять атак, но они лишь привели к большим потерям от огня противотанковой артиллерии немцев и успеха не принесли. Напротив, грамотно организованное наступление соседней 17-й танковой дивизии того же 5-го мехкорпуса увенчалось успехом. Группа, собранная командиром соединения И. П. Корчагиным из 33-го танкового полка, мотострелкового полка и артполка дивизии, успешно атаковала в направлении Лепеля. Немецкая оборона дрогнула, начался беспорядочный отход. То есть разреженные фланговые заслоны немцев были вполне «по зубам» для правильно организованного наступления.
После завершения боев под Минском следующей линией обороны советских войск должен был стать рубеж Западной Двины и Днепра. На этот рубеж, а также в «смоленские ворота» между Оршей и Витебском прибывали в железнодорожных эшелонах войска из внутренних округов — 20, 21 и 22-я армии. Эти армии обычно называли Вторым стратегическим эшелоном.
Нельзя также не отметить, что у немцев был в руках инструмент влияния на сосредоточение советских войск. Люфтваффе активно работали по коммуникациям. В одном из донесений указывалось, что «по мнению командования 2-го воздушного флота обстановка на фронте за прошедшие дни требовала немедленного и непосредственного воздействия авиации для прекращения ж.д. перевозок противника»[40]. Эти налеты приводили если не к катастрофическим, то к весьма заметным задержкам в сосредоточении Второго стратегического эшелона на Западном направлении. Начальник оперативного отдела 13-й армии С. П. Иванов впоследствии вспоминал: «Вражеская авиация непрерывно бомбила эшелоны в пути и на пунктах разгрузки. Графики движения нарушались, нередко приходилось выгружать войска еще до прибытия на станцию назначения и вести их далее походным порядком»[41].
В это время 5-й и 7-й мехкорпуса «стратегических танков» уже выдвинулись в пространство между строящейся линией обороны армий Второго стратегического эшелона и передовыми частями немецких танковых групп на подступах к Березине. Механизированная дивизия из состава 7-го мехкорпуса была выдвинута на плацдарм под Борисовом. Задержка Гудериана под Минском позволила образовать плацдарм на западном берегу Березины и удерживать его и бетонный мост на шоссе Минск — Москва в качестве «островка спасения» для прорывающихся на восток остатков Западного фронта[42].
Тем временем к линии обороны армий Второго стратегического эшелона подходили с запада немецкие моторизованные корпуса. Первым к Западной Двине в районе Уллы и Бешенковичей подошел XXXIX моторизованный корпус 3-й танковой группы. Мосты через реку были взорваны. Оборонявшие рубеж Западной Двины на этом направлении дивизии 22-й армии были растянуты по фронту и сдерживать танковый удар немцев могли ограниченное время. Линия обороны была настолько тонкой, что свой участок на берегу реки получило даже Лепельское училище. Угроза прорыва через Двину на Витебск заставила советское командование поторопиться с контрударом. Дивизии 5-го и 7-го мехкорпусов «стратегических танков» перешли в наступление во фланг и тыл 3-й танковой группы. Мощный удар со стороны «смоленских ворот» заставил Гота отказаться от продолжения борьбы за переправы на Западной Двине и выставить заслон против советского наступления. Однако нельзя сказать, что советское наступление развивалось без помех. Оба советских мехкорпуса до войны формировались во внутренних округах и поэтому не получили новых танков КВ и Т-34. Некоторое количество машин новых типов поступило в них буквально за несколько дней до начала боев. Основную массу техники 5-го и 7-го мехкорпусов «стратегических танков» составляли танки БТразных типов. Несмотря на поддержку гаубичной артиллерии, осыпавшей позиции вражеских противотанковых пушек снарядами, потери «бэтэшек» были велики. Немногочисленные КВ и Т-34 несли потери от огня зениток. Поэтому добиться окружения германских танковых соединений не удалось. Тем не менее планы форсирования Западной Двины оказались сорваны. Попытки прорыва немцев через Полоцкий укрепрайон также потерпели неудачу. Одновременно сохранение за собой поля боя позволило ремонтным службам мехкорпусов своевременно эвакуировать подбитые и застрявшие танки. Исключение составили только КВ-1 и КВ-2 — для их эвакуации в мехкорпусах не было штатных «ворошиловцев».
Общему успеху контрудара по вырвавшимся вперед корпусам Гота способствовало удержание рубежа Березины под Борисовом. Однако длительное удержание тет-де-пона на Березине не состоялось. Форсировавший Березину у Бобруйска XXIV моторизованный корпус 2-й танковой группы развил наступление по восточному берегу реки во фланг и тыл частям 7-го мехкорпуса под Борисовом. Через Березину переправились главные силы 2-й танковой группы, и советские мехкорпуса «стратегических танков» стали отходить от рубежа к рубежу на линию обороны армий Второго стратегического эшелона.
Сдерживающие действия 5-го и 7-го механизированных корпусов «стратегических танков» привели к упрочнению фронта обороны на Днепре, в «смоленских воротах» и на подступах к Витебску. Во-первых, на Днепр отошли сохранившие боеспособность остатки прежнего состава Западного фронта. Во-вторых, несмотря на немецкие бомбардировки, 20, 21 и 22-я армии в полном составе заняли оборону на смоленском направлении. Наконец, в-третьих, было выиграно время на перевозку под Смоленск 16-й и 19-й армий с Украины. Ввод в линию обороны Западного фронта стрелковых корпусов двух свежих армий существенно увеличил плотность обороны важнейших направлений. Теперь вместо растянутых по фронту стрелковых частей и лепельских курсантов на рубеже Западной Двины в районе Уллы и Бешенковичей была организована сравнительно прочная оборона.
Напряженное танковое сражение в пространстве между Березиной и Днепром заставило немецкое командование отказаться от продолжения наступления только силами моторизованных корпусов. Было решено ожидать подхода главных сил пехоты армейских корпусов. Советский Западный фронт, хотя и получил относительно стабильную линию обороны, тем не менее не обладал достаточными силами для контрнаступления. Это обрекало его на пассивность. С подходом пехотных корпусов полевых армий немецкое наступление возобновилось. Советской разведке не удалось вскрыть направления главных ударов противника, они последовали там, где их меньше всего ждали. Фронт был прорван совместным ударом танков и пехоты, немецкие танковые дивизии устремились к Смоленску.
Эффективные контрудары дееспособных подвижных соединений позволяли выигрывать драгоценное время, которого остро не хватало в 1941 г. В реальном 1941 г., не задерживаясь под Минском, Гудериан вышел к Борисову и получил переправу через Березину. С нее впоследствии развернулось наступление, заставившее свернуть контрудар реальных 5-го и 7-го механизированных корпусов. Сам контрудар под Лепелем потерпел неудачу, превратившись в избиение «бэтэшек», немецкие танки форсировали Западную Двину у Уллы и Бешенковичей, прорвали оборону вытянутых в «нитку» частей 22-й армии. Далее последовал удар на Витебск и общий обвал обороны армий Второго стратегического эшелона под Смоленском. В итоге 16-я и 19-я армии вступали в бой с «колес», по мере прибытия эшелонов. Надежды на стабильный фронт рухнули.
Вообще, в июле 1941 г. ситуация с самостоятельными подвижными соединениями в Красной армии неуклонно ухудшалась. Постепенное исключение корпусного звена и передача танковых соединений в ведение общевойсковым командирам в июле 1941 г., разумеется, не привели к повышению эффективности применения танков. Например, 50-я танковая дивизия, изъятая из 25-го механизированного корпуса С. М. Кривошеина, на 8.00 16 июля насчитывала 57 танков Т-34 и 50 танков Т-26, мотострелковый полк, зенитный дивизион (12 орудий) и гаубичный полк (18 орудий). Однако по «доброй» традиции мотострелковый и артиллерийский полки были у нее изъяты и переданы 219-й моторизованной дивизии.
