Джорджина закрыла дверь кабинета, отсекая себя от гула миксеров и болтовни сотрудников. Как и ее дом, кабинет, который она делила с Мей, был полон цветов и кружев. И фотографий. Десятки фотографий висели на стенах. На большинстве из них была Лекси, на некоторых – Джорджина и Мей на выездных обслуживаниях. Еще было три снимка Рея Херона. На двух брат-близнец Мей был сфотографирован в ярких женских нарядах, на третьем он был изображен в нормальном виде – в джинсах и свитере цвета фуксии. Джорджина знала, что Мей тоскует по брату, но она также знала и то, что боль Мей уже не так остра, как раньше. Потому что они с Лекси заняли в жизни Мей то место, что пустовало после смерти Рея. Джорджине Мей стала сестрой, а Лекси – теткой. Такая у них была семья.
Подойдя к окну и подняв жалюзи, Джорджина впустила в комнату предполуденное солнце, села за антикварный письменный стол и положила перед собой договор на трех страницах. Мей придет позже, и у нее есть час до обеденного свидания с Чарлзом.
Джорджина внимательно перечитывала обозначенные цифрами пункты, проверяя, не упущено ли что-нибудь. Когда она дошла до последнего пункта, ее глаза расширились от удивления, и она даже порезала палец о край листа. Если миссис Фуллер желает, чтобы темой сентябрьского приема в честь дня ее рождения было Средневековье, ей придется выложить за это большие деньги. Приглашение Общества любителей Средневековья для представления и переоборудование приусадебного участка миссис Фуллер в средневековую ярмарку потребуют кучи денег и массы усилий.
Джорджина вздохнула, просматривая меню. Обычно сложный заказ только подстегивал ее. Она получала удовольствие от организации интересных мероприятий и разработки нестандартного меню. Ей нравилось ощущение завершенности, которое она испытывала, когда все их оборудование уже было упаковано и сложено в машины. Но сейчас заказ не вызывал таких эмоций. Она чувствовала себя уставшей, и у нее не было желания решать сложнейшую задачу, как обслужить прием на сто человек. Джорджине хотелось думать, что это желание появится к сентябрю. Может, к тому времени ее жизнь станет более налаженной. В последние две недели, с того дня, как она встретила Джона на приеме, она будто неслась вниз по «американским горкам». После пикника в парке Джон организовал для них с Лекси прогулку по океанариуму, а затем пригласил их в любимый ресторан Лекси, в «Железного коня». Оба мероприятия прошли в крайнем напряжении. Когда они бродили по сумеречным коридорам океанариума, Джорджина не могла думать ни о чем, кроме акул и морских выдр. В «Железном коне» было иначе. Ожидая, когда маленький поезд подвезет к их столику заказанные бургеры, она пыталась поддерживать с Джоном вежливую беседу, и эти попытки просто измучили ее.
Лекси, казалось, не замечала, что в отношениях между Джорджиной и Джоном царит напряжение. Она сразу же прониклась к отцу теплыми чувствами, что совсем не удивило Джорджину. Лекси всегда отличалась дружелюбием и общительностью и искренне любила людей. Она часто улыбалась, легко переходила на смех и была уверена, что каждый считает ее самым замечательным явлением в мире после изобретения «липучки».
Джорджина отложила в сторону договор и взяла счет от электрика, который потратил два дня на подключение вентиляции в кухне. Она изо всех сил старалась держать себя в руках и не нервничать из-за Джона. Лекси ничем не выделяла его, вела себя с ним так же, как с Чарлзом. Однако в случае с Джоном существовал определенный риск. Он был отцом Лекси, и этого рода отношений Джорджина боялась больше всего – ведь она никогда бы не смогла стать их частью. Ей были неведомы отношения между отцом и дочерью, она не понимала их и могла наблюдать за ними только со стороны. Джон был реальной угрозой ее близости с дочерью.
Дверь в кабинет приоткрылась сразу же после короткого стука. Джорджина поняла голову и увидела одну из сотрудниц. Сара была студенткой университета и талантливым кондитером.
– Там вас хочет видеть какой-то мужчина.
Джорджина заметила, как возбужденно горят глаза Сары. В последние две недели она видела такой взгляд у многих женщин. Обычно за таким взглядом следовало хихиканье, идиотское заискивание и просьба об автографе. Дверь открылась пошире, и Джорджина, посмотрев мимо Сары, увидела того самого мужчину, который и был причиной столь странного поведения женщин.
– Здравствуй, Джон. – Джорджина встала.
Улыбаясь, Джон вошел в кабинет и сразу же заполнил собой небольшое помещение. Из-под воротника его парадной рубашки с застроченными складками свисали концы развязанного шелкового галстука.
– Как объяснить твое появление?
– Был тут по соседству и решил заскочить к тебе, – ответил он и, дернув плечами, сбросил пиджак.
– Вам что-нибудь подать? – осведомилась Сара. Джорджина пошла к двери.
– Присаживайся, Джон, – бросила она через плечо. Выглянув из кабинета, она оглядела своих сотрудников, которые даже не пытались скрыть любопытство. – Нет, спасибо, – ответила она Саре и закрыла у той перед носом дверь.
Повернувшись, Джорджина внимательно оглядела Джона. Он стоял, перебросив пиджак через плечо. На фоне белоснежной рубашки выделялись подтяжки, которые сходились на спине, образуя букву «У». Выглядел он вполне представительно.
– Кто это? – спросил он, взяв в руки фотографию в фарфоровой рамке.
Со снимка на него смотрел Рей Херон в парике со стрижкой «паж» и красном кимоно. Джорджина не знала Рея, однако ее восхищало его умение подводить глаза и правильно подбирать цвета. Не каждая женщина смогла бы достойно выглядеть в одежде такого оттенка красного.
– Это брат-близнец Мей, – ответила Джорджина и вернулась к своему креслу у стола.
Она ждала, что Джон выдаст какой-нибудь пренебрежительный или безжалостный комментарий. Но он молча поставил фотографию снова на стол.
Как недавно у себя дома, Джорджина обратила внимание на то, насколько Джон не подходит к интерьеру ее крохотного изящного кабинета. Ему здесь не место. Он слишком большой, слишком мужественный и… невероятно красивый.
Оглядевшись, Джон бросил пиджак на спинку гостевого кресла.
– У тебя есть несколько минут? – спросил он.
– Пожалуй. – Джорджина посмотрела на часы, стоявшие на столе. – Но в три у меня обслуживание.
Джон поудобнее устроился в кресле.
– Сколько у тебя обслуживаний в неделю?
К чему он клонит?
– Зависит от недели, – уклончиво ответила Джорджина. – А что?
Джон оглядел кабинет.
– Кажется, дела у тебя идут неплохо.
Джорджина чувствовала, что ему что-то нужно от нее.
– Тебя это удивляет?
