зажмурился и застонал как от зубной боли. Наверное, слово «дерьмо» навеяло ему кое-какие воспоминания.
— Блин… Девку твою в другом месте грохнули. — Продолжил патологоанатом. — И почему вообще эта Мария Семеновна нас нашла? Ты говорил, будто оставил заклятие, чтоб мы были невидимыми для людей.
— Для людей! Она — нефилим. Забыл? Ангельская кровь. Архангел в роду отметился. На нее некоторые демонские фокусы не действуют. И хватит уже гундеть, Марков. Ты как старая бабка, честное слово. Бу-бу-бу… Бу-бу-бу…
— Я не бабка! Это я просто хочу жить. Ясно? А с той минуты, как ты появился, в моей жизни постоянно что-то происходит. Какая-то срань. То непонятные братки со стволами и ножами. То психи в балахонах. То водяные драконы. Или кем там была эта тварь. Что потом? Что следующее? Драконы со стволами и ножами? Избавь меня от этого!
— Эх, Марков, Марков… А я уже было подумала, что у тебя есть шанс. В баре, полном потусторонних сущностей, ты целых две секунды вел себя храбро. Не мог бы повторить это снова?
Ну ладно… Честно говоря, я специально доводил патологоанатома. Естественно, трусом он не является. Я вижу его внутреннюю суть. Хотя бы достаточно вспомнить ту историю с больницей. Мало кто на его месте рванул бы спасать людей, выводя их из пожара.
Просто Степан… Он будто отказывается принимать себя настоящего. А конкретно в данный момент очень неподходящее время для его психологических травм. И потом, он — Говорящий. Ему теперь многое предстоит увидеть и узнать.
— Мне кажется, твоя проблема в том, что ты путаешь храбрость с глупостью! — С гневом высказался патологоанатом.
— Нет, глупым я тебя всегда считаю. И тут путаницы точно нет Это неизменно. Просто прими как данность. Но у меня есть такая ма-а-а-аленькая просьба. Постарайся не забывать, что ты — человек и тебе, по идее, очень даже дорог мир смертных. Твой мир! Я, если что, Владыка Ада. Мне на людишек плевать. Но я тут, суечусь вместе с тобой по одной простой причине. Мы хотим защитить ваш чертов мир. Хотим не дать Кукловолу его уничтожить. А Кукловод, чтоб ты понимал, мечтает его сжечь дотла и посолить землю слезами смертных. Наверное, вашему долбаному Гринпису этот план бы не понравился, но они, как и все остальные, скоро будут плавать в котле с кипящей желчью. Поэтому, Степан, если ты все же дорожишь своим миром, то нам нужно просто продолжать работать, пока мы не найдем того, кто все это затеял…
Вообще, я собирался сказать Маркову ещё парочку «ласковых» слов, чтоб он взбодрился.
Кстати, насчет того, что мне плевать на мир людей — ложь. Все взаимосвязано. Это — чертова пищевая цепочка. Исчезнет мир смертных, исчезнут смертные, у Ада тоже волникнет проблемка. Большая. Впрочем, и Небеса вряд ли возрадуются. Просто Степану об этом лучше не знать.
Однако моя гневная речь, моя роль мотиватора-коуча была прервана крайне важным событием. Я вдруг почувствовал легкое покалывание в районе виска. Левого.
— Черт… Степан, закрой дверь.
Марков удивлённо уставился на меня, пытаясь понять, что за это странный переход от речи про спасение мира к просьбе закрыться в кабинете.
— Закрой, говорю! — Рявкнул я на патологоанатома. — Чтоб внезапно не вошла майор Машурина.
Такой тон он сразу понял. А если даже и не понял, перестал тупить, догадавшись, что мной точно руководит какая-то важная причина. Марков одним прыжком скаканул к двери, а затем тихонечко повернул замок.
Я прижал два пальца к виску, указательный и средний. Покалывание — это был знак, сигнал. И подавала его Марина Рыжкова, мой новоиспеченный голем.
Глава 16
Время от времени нужно сокращать поступки, которых от тебя не ждут: пусть враги помрут от удивления…
— Надо срочно уходить. У нас нарисовалось неотложное дело. — Сообщил я Маркову.
Затем резко поднялся со стула и направился к выходу.
— Погоди. Погоди, Забелин, блин!
Степан поймал меня за локоть, удерживая на месте.
Самое смешное, зная мое настоящее имя, он все равно продолжает называть Владыку Ада этой дурацкой человеческой фамилией.
С другой стороны, наверное, странно, если окружающие будут слышать «Эй, Люцифер!»… Хотя… Смертные иной раз и не так над своими детишками издеваются.
— Твоя майор нас просто кончит. — Заявил патологоанатом. — Отвечаю. Если мы сейчас смоемся, она нас снова разыщет и расчленит. Есть ощущение, дамочка имеет конкретные подозрения на наш счет. Мне кажется, она не сильно поверила в нашу версию относительно церкви и сейчас опять не верит.
— Круто. — Я легонько скинул конечность патологоанатома, чтоб невзначай ее не повредить. Пожалуй, Марков останется единственным смертным, который так вольготно хватает меня за руки. — Но мне пришёл сигнал о срочной встрече. Вернее… Черт… Это сложно объяснить, по дороге расскажу. Поехали, пока майор не вернулась.
Я щелкнул дверным замком, собираясь выйти в коридор, в этот момент дверь распахнулась, на пороге возникла блондинка. Мария Семёнова еще продолжала говорить по телефону, но судя по тому, что она заходила обратно в комнату, разговор двигался к своему логическому завершению.
— Очень интересные новости, Валера. Ты мне позвонил сказать, что вы, идиоты, ничего не знаете и изо всех сил трудитесь над тем, чтобы ничего не знать дальше. В этом смысл нашей беседы? И что там с Геной, не пойму? Ему руку повредили или мозг? Какой, на хер, больничный? — Резко вычитывала Мария Семеновна, так понимаю, старшему лейтенанту Лопатину.
К счастью, майор не заскочила в кабинет на скорости, иначе мы бы с ней столкнулись лбами. Она зашла не торопясь и данный факт избавил нас от неловкой ситуации. Однако, увидев меня, застывшего прямо перед дверью, и Маркова, который маячил за моей спиной, Мария Семеновна медлительность быстро утратила.
— Валера… Перезвоню… — Сказала она в, трубку изменившимся голосом, потом скинула вызов, убрала телефон в карман и не сулящим ничего хорошего тоном спросила, — Разве была команда уходить? Разве кого-то отпускали?
— Нет. Но мне надо. — Резко ответил я, глядя блондинке прямо в глаза.
Говорят, это помогает при общении с бешенными животными, которые утратили контроль. Или наоборот… Нельзя смотреть им в глаза… Не помню. Адские гончие не ровня обычным собакам, так что опыта общения с четвероногими друзьями смертных не имеем.
Судя по тому, как вспыхнуло злостью лицо Марии Семеновны, она на самом деле была на грани срыва. И это не очень хорошо. Почему? Да потому что чертово нутро Светлых — крайне нестабильная субстанция.
Сначала я почувствовал волну жара, плеснувшего в мою сторону. Когда в устах Люцифера
