— Может, не надо? — робко поинтересовалась я.
— Бель, тебя же не есть собираются!
Лучше бы съели. Или покусали. А так каждый раз после этих экспериментов с аурами я была сама не своя. То, что я чувствовала при этом, противоречило всему, что мне внушали с детства. И это вызывало жуткий душевный раздрай. Близость Тиану я принимала как должное, потому что он был моей любовью, моей половинкой и моим будущим мужем. Но что мне делать с Повелителем, от поцелуев которого у меня тоже подгибались колени? Разве можно быть влюбленной в двоих сразу? Я ж не моя прабабка Рамин?
Ти подал мне руку: «Стоя, как всегда?» Уцепившись за его локоть и встав, я поняла, что с градусами перестаралась. Петь было хорошо, а вот держаться на ногах — плохо. «Угу, — протелепатировала я. — При том, что мы сейчас в состоянии, именуемом в народе «шумел камыш», лучше стоя. Если хорошо постараемся и подопрём друг друга, то даже не упадем… Арден сам до нас дойдет, или Шон его подпихнет? Может, все-таки отложим до завтра, а?» Я пошатнулась, чуть не свалившись на руки неслышно подошедшему сбоку Ару.
Меня подхватили с двух сторон, не давая усесться на землю. Потом ткнулись лбами и позвали — и не откликнуться на этот зов я не могла. Все же это чудо — чувство обретения своего места, целостности, завершенности, сияющий океан радости и любви. И желания — потому что я опять ощущала поцелуи на своих губах и шее, сильные настойчивые руки, обнимающие и ласкающие меня. Я запустила пальцы в гривы моих прекрасных принцев, притягивая их к себе ближе, губы к губам, целуя, требуя, дразня, соблазняя. Чья-то ладонь оказалась на пояснице под моей туникой, заставив меня выгнуться и застонать. Я почувствовала, что падаю…
— Так, на сегодня хватит. Действительно, соединять ауры в нетрезвом виде чревато, — Шон оттащил меня от сидящих на траве и обалдело хлопающих глазами эльфов и усадил, одернув тунику, на заранее приготовленное ложе. — Но результат интересный, и, даже, можно сказать, неожиданный! Сейчас придете в себя — расскажу.
Я помотала головой, пытаясь прийти в себя, и уставилась на Шона. Тот назидательно ткнул перстом в небо.
— Готовы слушать? То, что энергия вашей связи растет от раза к разу, это уже старая новость. Того, что вы втроем выплеснули сейчас, хватило бы, чтобы повернуть эту речку вспять или снести небольшой холм. Но еще интереснее то, как выглядела при этом ваша общая аура. Сначала она начала разгораться ярче и ярче, а потом сияние сконцентрировалось у груди Бель. Как будто что-то притянуло силу именно туда.
Мы переглянулись.
— Бель, покажи подвеску с драконом.
Я вытянула цепочку из-под туники. Дракончик из голубого серебра покачивался, держа в лапах драгоценный трофей. В камне мерцала крошечная искра света, которой там не было утром.
— Кхаршф фмаг брых! — разом протрезвев, выдала я.
Мы сидели голова к голове, я держала кулон так, чтобы всем было удобно его разглядывать.
— Итак, одно из назначений этой штуки — накопитель. Очень мощный накопитель. Теперь бы понять, как и какую энергию он может поглощать и хранить. И как ее извлекать обратно для использования. Бель, ты говоришь, что на портрете твоей прабабки алмаз светится из-под ее ладони?
Я кивнула:
— Вернетесь в Ларран, сходите в галерею, посмотрите. Кстати, в библиотеке есть дневники Императрицы Рамин, — я передала мысленный образ полки и лежащих на ней старых тетрадей в кожаных переплетах, — может, там что-то можно нарыть. А сейчас давайте спать, ладно?
Еще немного мистических откровений, и я с воем побегу назад в Ларран к скучному нормальному дяде Фирданну, умоляя взять меня замуж. Ну, насчет дяди, может, это я и преувеличила, но завыть и правда хотелось!
Глава двенадцатая
У женщин поразительная интуиция,
и ничто не остается ими незамеченным,
кроме очевидного.
О.Уайльд
Я заморгала сонными глазами и сфокусировала взгляд на безупречном носу Повелителя. Арден спал, его прекрасное лицо с высокими скулами и бровями вразлет казалось во сне моложе, беззащитнее.
Ему снилось что-то приятное, губы слегка улыбались, и не было ни следа маски отчужденной холодности или высокомерия, которыми кронпринц часто прикрывался днем.
Вообще, я старалась копировать поведение Повелителя — у него было чему поучиться. Никто другой не мог одним движением брови, чуть прищуренным глазом или саркастической усмешкой передать столько эмоций. Его суховатое, чуть ехидное чувство юмора приводило меня в восторг. А небрежное изящество, с которым он управлял окружающими людьми или походя решал возникающие проблемы, его умение видеть суть вещей, мгновенно принимать правильные решения… интересно, я когда-нибудь так смогу?
Перевела взгляд ниже. Упс! Рубашка Ардена во сне расстегнулась, и теперь моя ладонь лежала на его твердой груди. Мне хотелось в одно и то же время и убрать руку, и погладить теплый шелк гладкой кожи. Я слегка пошевелила пальцами.
Так! Бель, приходи в себя и кончай сама запутывать свою жизнь. Арден, несмотря на то, что оказывает тебе внимание, ни разу, кроме как при объединении аур, не переступил границ обыкновенной галантности. И никогда не признавался тебе в любви. А то, что творится во время слияния, не считается — сохранить в процессе адекватность и корректность не удалось бы и леди Фрейм. Я прикусила губу, чтоб не хихикнуть — опять мое буйное воображение подложило мне свинью — картина благопристойной леди, отбивающийся от двух льнущих к ней эльфов, неудержимо пробивала на смех.
Вставать было еще рано. Сырая от росы трава, туман, затянувший реку, рассветное сероватое небо говорили о том, что еще только-только рассвело. Высунула из-под одеяла босую ступню и тут же спрятала ее обратно — холодно и мокро! Так чем же заняться?
— Проснулась? — мысль Ардена отвлекла меня от попыток разглядеть деревья в тумане на том берегу реки. — Привет!
— Привет! — улыбнулась я. — Опять мы самые ранние птички?
— Которые червячков съедают? — поднял бровь Ар.
— Бррр! Не люблю червяков. Так что, если хочешь, бери мою порцию себе, я не жадная!
Ар скривился. Похоже, на червяков сегодня спросу нет.
Тут я вспомнила, что моя ладонь еще находится там, где ей, собственно говоря, делать нечего. И попыталась незаметно убрать руку.
— Бель, оставь, пожалуйста. Пусть лежит, — глаза цвета весенней травы внимательно смотрели на меня. — Или я тебе неприятен?
Он? Неприятен? Да у него что, с утра еще мозги не включились, раз он такое спрашивает? Я даже себе боялась сознаться в том, насколько Ар для меня притягателен. Поскольку если бы призналась честно, мне пришлось бы сгореть со стыда или бегать от него сломя голову. Ох-х! О чем я? Мозги не включились не у него, а у одной идиотки! — мы же разговариваем мысленно, и он сейчас видит все, о чем я думаю… Я почувствовала, как мучительно краснею.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
