Аванс с меня, конечно, никто не потребует, но всё равно. Уже пора и работу делать.
Так что, надо заканчивать тут чаи гонять, пусть даже и такие приятсвенные и возвращаться в Ялту.
Грузия прибудет только через три дня, и до её возвращения нужно хоть немного поработать. А то у меня, вот же стыд какой, даже общей идеи нет для книги. Одни намётки да отрывочные сцены с эпизодами. Там подсмотренная сценка, тут подслушанный эпизод или запоминающийся характер. Тришкин кафтан, а не черновик романа, в общем.
Решено. Пока буду ждать лайнер, сделаю синопсис романа. И, возможно, даже поглавный. Не помню, чтобы я так раньше работал, но почему бы и нет?
— О чём задумался, писатель? — прервал мои размышления Дмитрий Фомич.
— Да так. О работе. Чай у вас и правда вкусный.
— А то! У себя в Москве ты такого и не попробуешь. А если с вареньем его пить, так это вообще будет чудо, а не чай. Мать, надо будет Фёдор Михалычу в дорогу собрать кой-чего.
— Без тебя разберёмся, старый хрыч, — уже с улыбкой ответила Настина мама.
В общем, незапланированный выезд на дачу в целом получился удачным.
Мы расстались с Настей в Симферополе и договорились созвониться. Я оставил ей номер телефона моей гостиницы, а она свой. Её отец, помимо того, что он садовод-огородник любитель был ещё и военным пенсионером, вышедшим в отставку несколько лет назад и до этого получившим от государства квартиру в новеньком многоквартирном доме в Симферополе.
Интересные они, конечно. Этакое сочетание несочетаемого. Старшее поколение хорошо помнит не только войну, но и тридцатые с двадцатыми. Это люди той, великой и страшной эпохи, которые всё для фронта, всё для победы и всё на благо общества и коллектива.
А вот дочка у них уже совсем другая. Она, как и многие её сверстники, восторженная комсомолка, науку хочет двигать. Но при этом ещё и любит красиво одеваться и думает уже об откровенно буржуазных излишествах, типа того же загородного дома, практически виллы. Но, как я понимаю, советская наука для неё всё-таки первична. Она, наука, не превратилась в пошлый инструмент добывания материальных благ.
Приехав в Ялту, я как и обещал самому себе, засел за работу. Благо, что впечатлений уже много и можно из них построить хорошую канву сюжета.
Я даже из номера не выходил толком. Только спускался вниз, чтобы пообедать и поужинать.
Только сидел на балконе своего номера, пил кофе, курил и писал.
Хотя нет, не только. Ещё я нет-нет да и поглядывал на море. Номер у меня хороший, видовой. С балкона прекрасно видны суда, которые туда-сюда снуют в акватории Ялты.
И Грузию я увидел именно так. С Балкона собственного номера.Что ж, пора и долги отдавать.
И едва я это подумал, как в номере раздался звонок. Если это Настя, то мне даже неловко. У меня дело на носу, так что встретится с девушкой я не смогу.
Но нет. Когда я снял трубку, то услышал совсем другой голос. Это был Юра.
— Ну что, писатель, — и этот туда же, как бы это ни стало моим прозвищем в определённых кругах, — Грузия встала на якорь. Я жду мои деньги.
— И ты их получишь, можешь не переживать. Ты же уже продумал, как мне помочь.
— Не по телефону. Давай встретимся через полчасика. Допустим, в ботаническом саду.
— Хорошо, — легко согласился я.
— Я буду ждать тебя возле беседки в нижнем саду.
— Договорились, — сказал я и мой собеседник повесил трубку.
Быстро переоделся и уже через пять минут оказался на улице,где поймал такси и поехал в Ботанический сад.
Выбор места встречи оказался парадоксально удачным. Не знаю почему, но именно сегодня это знаковое для Ялты место было практически пустым. Нет, посетителей сада всё равно хватало, но, по сравнению с тем что тут творится обычно, можно сказать, что здесь ни души.
Когда я, приехал Юра меня уже ждал. Мы поздоровались, а потом пошли по тропинкам сада, выбирая те, где меньше всего народа.
— Итак, Федор Михайлович, — начал Юра, — напомни, где ты оставил деньги? У меня есть несколько вариантов, и нужно подобрать лучший.
— На Грузии, Юр, на Грузии, я же говорил тебе.
— Да понятно, что на Грузии. Где конкретно.
— Юра, сейчас даже обидно было, — я улыбнулся, а потом закурил, — ты правда думал, что меня можно поймать на такой дешёвый приёмчик.
— Ну а почему нет? — мой собеседник тоже улыбнулся. Он вытянул у меня из пачки сигарету и прикурил, — знаешь, как говорят. На всякого мудреца довольно простоты. Вполне могло и сработать.
— Но не сработало. Так что давай уже ближе к телу.
— Ну к телу, так к телу. Через два часа Грузию будут разгружать. Ты попадёшь на судно под видом работника портовой прачечной. Такой вариант устроит?
— Более чем. Он просто идеальный.
— Я тоже так подумал.
* * *
Из ботанического сада мы сразу поехали в порт. Там Юра познакомил меня с очередным своим знакомым, начальником бригады, которой нужно было сгрузить с теплохода абсолютно всё грязное постельное бельё, полотенца, скатерти и прочее, что нуждалось в стирке.
Так-то и на борту теплохода была прачечная, но в сезон она не справлялась, и в конце каждого рейса приходилось заниматься этой грязной работой.
В итоге через час я таки попал на теплоход, одетый в униформу работника порта.
И тут меня ждал неприятный сюрприз.
Нет, достать деньги из моей каюты, а я спрятал сумку в душевой, оказалось просто. Никаких захватывающих приключений и внезапных препятствий у меня не было.
Зато меня ждали огромные тюки с тяжёлым бельём. Если бы дело было четыре дня назад, то это не стало проблемой.
Но чёртов Дмитрий Фомич с его баком для воды! Спина-то у меня сорвана.
В итоге я, конечно, справился. Но матерился при этом как самый последний сапожник. Ну или портовый грузчик.
Впрочем, учитывая, что я именно портового грузчика изображал, это было даже неплохо. Получилось очень даже органично. И в любом случае главное, что деньги я достал.
* * *
Даже после того, как я рассчитываюсь с Одесситом, сумма у меня в руках оказывается немалая. На такую, пожалуй, можно даже осуществить Настину мечту о собственном домике за городом. Я даже представил себе, как она, качаясь в гамаке, готовится к зачёту, а я на веранде строчу на пишущей машинке очередной шедевр.
Идиллия, да и только. Вот только как на появление таких денег посмотрит её строгий батя? Хотя можно всё гонорарами объяснить. Писательскую кухню немногие знают, мало ли какие нам доходы творчество приносит.
Надо срочно становиться знаменитым, тогда подобные суммы не будут вызывать удивления.
Размышляя над всеми этими, безусловно, приятными вещами, я разглядываю себя в зеркало и остаюсь увиденным вполне доволен.
Одет я, что называется, с пошлой роскошью. На ногах американские джинсы, на плечах ГДРовская рубаха, на лбу неизменные «счастливые» очки Рэй-бены.
Хоть бери да песочь на комсомольском собрании за моральный облик и низкопоклонство перед Западом.
Но туда, куда я сегодня собираюсь, комсомольцев не предвидится, по крайней мере, я на это надеюсь.
Юра уже ждёт меня внизу у входа в своей машине, на этот раз не один, а со спутницей. На переднем сидении располагается улыбчивая и фигуристая брюнетка по имени Галя.
По дороге заезжаем за Аллочкой. Она выплывает к нам на волнах аромата «Вечерней Москвы». Её короткое красное платье выглядит эффектно и легкомысленно, а крупные серьги-кольца — дорого и безвкусно.
Наряд ей подбирал я сам, причём оплачивал из собственного кармана. Впрочем, это можно считать инвестицией. Мы готовимся к самой большой игре в истории южного берега Крыма.
Сегодня мы должны побывать впервые на месте будущего поединка и оставить о себе нужное впечатление. Такое, чтобы местная публика нас хорошенько запомнила и составила своё представление.
Юрин автомобиль выезжает из города и забирается по серпантину всё выше в горы.
Здесь, среди садов, прячется неприметный, но весьма вместительный загородный дом. От посторонних взглядов он закрыт высоким забором и тяжёлыми металлическими воротами, окрашенными в весёленький зелёный оттенок.
