остановившийся рядом прохожий, изначально спешащий по своим делам.
— Проходите мимо, папаша, это не ваше дело.
— Я спросил, что вы делаете? Я знаю эту девушку, она врач, она мне жизнь спасла.
Их разговор услышала мимо проходящая женщина, остановилась, пригляделась.
— Да это же Ванесса, у неё госпиталь в участке шефа.
Остановился ещё один прохожий.
— Точно, Ванесса, она мою дочь прооперировала. Эй, ироды, отпустите святую!
— Всем разойтись! Немедленно всем разойтись! — закричал хауптман отделения.
Но было поздно, вокруг солдат уже начала собираться толпа.
— Отпустите святую женщину, она людей спасает! — выкрикивала толпа.
Маленький отряд ощетинился игломётами. Кто-то не выдержал и спустил курок.
А дальше всё было очень быстро, неорганизованная толпа просто смяла и затоптала маленький отряд солдат. Ванесса, однако, успела ускользнуть. В последний момент, когда на неё уже никто не обращал внимания, она выскользнула из рук солдат и ринулась в ближайшую подворотню, исчезая в тени между домами. Ванессе было страшно, она привыкла к безопасности и к тому, что её все знают. И уж никак не ожидала вляпаться в такую ситуацию.
Постепенно крики за спиной стихли. Она бежала куда глаза глядят, и остановилась тогда, когда у неё в лёгких стало не хватать воздуха. Ванесса плохо знала город, но её знаний хватило, чтобы понять, что она вышла за охраняемый периметр. Люди тут ещё жили, но постепенно их отсюда выгоняли в более заселённые кварталы, так было безопасней и периметр держать было проще.
Ванесса развернулась и уже собиралась возвращаться, но услышала за спиной душераздирающий детский крик. Она развернулась и побежала на звук. Вскоре она увидела, как две чёрные фигуры в капюшонах затаскивают третью, упирающуюся в чёрный тоннель подъезда. Упирающаяся фигура оказалась ребёнком, затянутым в жёлтый комбинезон и с наброшенным капюшоном. Ванесса ещё не успела сообразить, а тело уже начало действовать, повинуясь инстинктам и чувствам. Ладони превратились в две когтистые лапы, а руки налились такой силой, что рубашка под бушлатом затрещала. Быстро приблизившись к троице, она оттолкнула их от ребёнка, капюшоны слетели с их лиц, и Ванесса впервые в своей жизни увидела гоблинов. Двое зелёных коротышек бросили свою жертву и ринулись на Ванессу, намереваясь пленить её, ещё не понимая, что перед ними не беззащитная человеческая самка. За считанные секунды Ванесса буквально растерзала на куски двух маленьких гоблинов. Вся окровавленная, она приблизилась к остолбеневшему ребёнку, держа уже ставшие человеческими руки, в успокаивающем жесте.
— Тихо, не бойся, я не причиню тебе вреда. Вот так, — Ванесса медленно, чтобы не напугать сильнее, взяла ребёнка за руку.
И уже собиралась отвести его к родителям, как мелкий скинул капюшон и оказался тоже гоблином. Он злорадно улыбнулся и маленькой дубинкой с размаху ударил Ванессу по голове. Перед глазами у Ванессы всё поплыло, но она не выпустила руки гоблина из своей. Руки снова начали наливаться силой. Ванесса поймала голову гоблина в свои ладони и начала сдавливать. Гоблин кричал, визжал, пытался бить своей дубинкой, но это ему не помогало. Он перестал кричать, только тогда, когда его голова лопнула, словно перезрелый арбуз. Ванесса с трудом привалилась к стене, голова ещё гудела. Такие метаморфозы для неё были ещё не отработаны, а проводить их без Шакала опасно и энергозатратно. Она даже не смогла надолго удержать форму рук, сразу, как только она потеряла бдительность, руки мгновенно вернулись в привычную им форму. А сейчас она была просто на нуле. Тяжело пошатываясь, Ванесса вышла из подъезда.
Снаружи был ещё один гоблин, он был чему-то очень доволен, широко улыбался и раскручивал пращу. Последнее, что помнила Ванесса перед тем, как потерять сознание — это профиль камня, летящего ей в лоб.
Очнулась она уже в темноте, голая и в кандалах, не дающих нормально двигаться. Голова болела, а двигаться не хотелось. Между ней и голым камнем был тонкий слой соломы. Воздух пах сыростью, грибком и кровью.
Дверной проём распахнулся и помещение осветили. Это была какая-то тупиковая ветвь подземного тоннеля, с одной стороны замурованная камнем, с другой — выстроенной деревянной стеной с дырой. То, что первоначально Ванесса приняла за дверной проём, было большой дырой, завешанной кожаными шкурами. Внутрь вошли четверо гоблинов, одетых в набедренные повязки. В одной руке они держали свечи, в другой дубинки. Вошёл шаман, он был одет в балахон из человеческой кожи, преимущественно содранной с лиц и женских грудей. Потом вкатили отвратительную приземистую структуру, представляющую из себя квадратную железную раму, в центре которой был подвешен человеческий корпус. Когда-то это было мужчиной, а сейчас его руки и ноги были ампутированы. За торчащие из культей кости он был жестоко зафиксирован в раме крючьями с цепями. Всё его тело было покрыто вырезанными на теле рунами. Между ног болтался член, хотя Ванесса слышала, что гоблины обожают унижать пленных мужчин, кастрируя их у них на глазах. В животе у мужчины было вживлено металлическое гнездо с торчащим краником, с креплениями под что-то круглое. У него не было глаз и век, ему их вырезали, на мир несчастный пленник смотрел двумя тёмными прорехами глазниц. Финалом гоблинской жестокости был оголённый мозг. Череп выше виска был аккуратно срезан, а мозг был накрыт белой тряпочкой, постепенно пропитывающийся кровью.
Гоблин-шаман снял с пленника тряпочку и положил свою ладонь на мозг мужчины в раме. Губы мужчины в раме разомкнулись и он заговорил:
— Ты, глупая человеческая самка, посмела убить трёх охотников нашего великого племени. В том числе и любимца вождя, обладающего дивным голосом. За это вождь приказал не оказывать тебе чести, осеменяя тебя, а казнить особо жестоким способом. Но я, великий шаман Рогаз, увидел в тебе силу и убедил вождя смилостивиться над тобой. Взамен ты поделишься с нами своей силой.
Ещё двое гоблинов внесли в помещение увесистый ящик с хирургическими инструментами.
Глава 129 ок
Не кочегары мы, не плотники,
Но сожалений горьких нет как нет
А мы монтажники-высотники, да!
И с высоты вам шлем привет
Трепал нам кудри ветер высоты,
И целовали облака, слегка
На высоту такую, милая, ты
Уж не посмотришь свысока, свысока
Шакал напевал, вырезая кусок из несущей балки. План Шакала был прост: нет рельсов — нет поезда. Нет поезда — нет передислокации, нет передислокации — есть время на ликвидацию гоблинов. Работа шла быстро, но не настолько хорошо, как надеялся Шакал, правда, и не настолько плохо. За первый день они так и не успели нанести критические повреждения мосту. Геранцы строили на совесть,
