одной на другое не может освободить нас, поскольку вследствие укоренившейся привычки постижение смысла воспринималось бы как некий род истории-Historie. Преодоление истории-
Historie должно быть освобождением истории-Geschichte из замкнутого круга опредмечиваний-осовремениваний посредством истории. Однако постижение смысла может проводиться только грюндерами-основополагателями, поскольку постижение смысла значит вы-рас-спрашивание сущности истины и выбор пра-бытия.
Постижение смысла создает измененное или впервые подлинное освобождение истории-Geschichte в истине пра-бытия и нуждается в то же время в твердо проложенных путях, на которых будет сохраняться и держаться в рамках; история-Historie с ее пред-ставляемым производством-поставлением отделяется и обособляется посредством подготовки выбора между пра-бытием и сущее-бытующим.
XIII. Пра-бытие и сила[69]
65. Бытие и сила[70]
Согласно привычной оценке, в высшем смысле «суще-бытующее» – это сущее-бытующее как действительное. «Действительность» ставится превыше всего. Она означает наличное-сподручное бытие действующего; действенность – и ничего другого. Действительность есть перевод – не только языковой – слов actus и action, а они, в свою очередь, будучи неверно толкуемыми, переводятся с огладкой на ἐνέργεια. (Ложное толкование ἐνέργεια мыслит ее, исходя из «энергии», как осуществляющую силу – и по направлению к action; ἐνέργεια однако, подразумевает присутствие в «произведении» и присутствие как дела, то есть присутствие в произведенном-поставленном и в такого рода устойчивом и постоянном. Латинские слова agree и actus вовсе не смогли бы выразить-назвать это; то есть романизация-латинизация производит полное и отрывающее от корней перетолковывание.[71]
actus purus – ἐνέργεια в деле-действии – воплощение в действительность – содействие в творении; a) деятельность – (в движении) творение, b) действенность (Wirksamkeit) – присоединять.
Предметное для производящего-поставляющего образа действий. Соскальзывание в ποιεῖν (возможность) в грубом смысле только лишь осуществления делания. Предметность – как объективность – вместо возвращения назад к постоянству и присутствию. Отсюда только шаг до способного влиять воздействующего (мощь – воля к мощи) воли к мощи. Действительность как центральное измерение модальности, мощное – влияющее – действующее. сущее-бытующее. Возможность как предварительная ступень и необходимость как наивысшая ступень действительности, но обе всякий раз – модусы действительности. Ступенчатый-ранговый порядок: материя – «дух», могучее – бессильное, христианский actus purus. Ницшеанский переворот! Пра-бытие – бессильное, по ту сторону мощи и бессилия – лучше сказать, в стороне от мощи и бессилия, существенно не вовлеченное в нечто такое.[72]
* * *
Не-силовое
Не-силовое не есть без-сильное, которое еще остается связанным с силой и именно с нею – нуждаясь в ней и обходясь без нее.
Первоисток силового характера сущее-бытующего.
(Сила φύσις – сила пра-бытия, то, что хотели бы приписать ему, исходя из сегодняшнего мышления, как существенное – это его несиловой характер).
Лишение силы φύσις означает, далее, лишение сущности, необнаружение в со-бытии как несиловом. Двусмысленно:
1. это
2. возможно, от нежелания быть должным признавать φύσις основой ἀλήθεια.
Основное настроение, испытываемое перед несиловым. Не-силовое – что есть сила, что есть бессилие? Как понимать это не-силовое? Из отвержения-отказа. Существенное следствие.
Махинативность как основа-причина засилья-сверх-силы суще-бытующего и самой силы – бессилие бытия, но это бессилие – видимость отвержения-отказа.
В предшествующих размышлениях («До-клады») идет речь о лишении силы φύσις[73]. Итак, изначально и подлинно «сила» – в какой мере?
Но почему лишение силы и власти, а не даже уполномочивание-наделение силой и властью, правда, не φύσις как таковой, но все же οὐσία в действии. Сила – это способность действовать, надежно утверждать-устанавливать, рассчитывать и высчитывать успехи. Влияние как воздействие, не действуя непосредственно! Сила из «воздействия» – как раз не из возможности!
* * *
Пра-бытие и сила
С тех пор как «действительность» принято считать определением суще-бытующего и действительность больше не понимается как присутствие постоянного, но толкуется как actus, как «действие – акция» и способность воздействовать, а с тех пор действительное в этом смысле полностью определяется как мощное-могущественное и сила, сформировалось примечательное мнение: чем выше суще-бытующее стоит в метафизическом ступенчатом порядке, который простирается от материально-физического до духовного, тем более несиловым оно становится; могущественное – это, дескать, низменное – могущественное в смысле того, что оно способно воплощаться в действительность – что ж еще? Действительное, первообраз которого видится в материи.
(Возникшее впоследствии ученое использование этой мысли Ницше, представляющей собой переворачивание платонизма и превращение его в «категориальные» игрища со «слоями бытия» и тому подобное, не имеет значения и никогда не позволит увидеть решающего вопроса, определяющего выбор.)
(Нечто подобное есть метафизическое учение о «модальностях» действительности, возможности, необходимости в действительности и их распределении «по ранжиру» – даже и тогда, когда в учении утверждается о кажущемся равным порядке «модусов». Безразлично, обсуждается ли он в «логике» или в «онтологии», так как «логика» и «онтология» уже предполагают предваряющий существенный выбор относительно суще-бытности суще-бытующего – и он обсуждается не только всякий раз на свой лад и, сверх того, изобилует перекрестными ссылками, где одно опирается на другое – и наоборот; но – не только поэтому, а потому, что вся западная метафизика определяет суще-бытность по канве «мышления», то есть как представленность. Воспринятость (Vernommenheit) есть невысказанное и не понятое понятийно, потому что это с необходимостью – недоступный вопрошанию круг обзора и сфера проектов.)
Противоположное мнение, согласно которому дух есть самое действительное (actus purus), принадлежит, наряду с предыдущим мнением, к той же самой сфере метафизики, поскольку оно определяет суще-бытующее через предметность и противо-стоящесть и способность действовать вообще – сплошь и рядом. Наиболее далеко заходящие «категориальные» построения – насколько они вообще могут в каждом конкретном случае заслуживать внимания мыслителя – невопрошание об истине пра-бытия.
Эти «теории» о все большем убывании силы по мере возростания высоты слоя бытия могли бы вообще ничего не говорить о самом бытии, поскольку они даже не в состоянии сказать о том, о чем они единственно были бы способны сказать – о метафизических предпосылках и толковании суще-бытности суще-бытующего. Но нечто совсем иное представляет собой основное учение такого типа – а именно метафизика Ницше как результат переосмысления учения Шопенгауэра о «жизни», которое значимо для мышления, сообразного истории пра-бытия.
В этом завершении метафизики осуществляется окончательное закрепление толкования суще-бытующего как действующего-влиятельного и, соответственно, истинного, ибо влияющего своим действием на достижение успеха. Однако решающего процесса тоже еще не достигнуто; закрепленность на действительном как суще-бытующем и истинном – что готовилось уже с давних пор, но еще не было доведено до полного успеха – должно было сделать бытие ничтожным, которое больше даже не заслуживает того, чтобы, собственно, предать его забвению. В истории
