Читаем без скачивания Гаси Америку! - Христо Поштаков

– Как прошёл твой поход, любимый? Всё ли задуманное выполнил? Доволен результатом или сожалеешь о содеянном? - ласково и с интересом спросила Хельга. Женщины, сопровождавшие её, деликатно отступили.

– Милая Хельга, как много сложных вопросов сразу! - грустно улыбнулся Барди Бравый, обнимая жену за плечи. - Отвечая на каждый из них, можно потратить по три вечера и выпить не один кувшин рогоналевского вина.

– Америку-то покорил?

– Не знаю… Собирался покорять, а пришлось освобождать.

– Вот как. Интересно.

– Я тебе потом расскажу, а сейчас знаешь что?

– Что?

И он крепко, с чувством, поцеловал её.

Встречающие с волнением и нетерпеливо взирали на швартовку, и, как только с кораблей спустили сходни, народ умолк и стал ревниво оглядывать каждого бойца, ступающего на пристань. Первым вышел король, обнял королеву и быстро исчез с нею в карете. Народ не обиделся, хотя пару ласковых слов от своего правителя не мешало бы услышать. Ну да ладно! Полгода без женщины - шутка ли.

Когда на берег сошёл последний воин, из толпы вырвались горькие возгласы тех, чьи близкие не вернулись. Горечь утраты смешалась с радостью встреч. Когда пристань опустела, высадились драконы. Пленного алкнафта, как полагается, вывозили последним. Его уродливое тельце было спрятано под чёрным плащом. Рилона во дворце ждала отдельная комфортабельная темница с тренажёром.

Виктюк, а также Рок и Рельс Свенсоны, покуда Хельга была занята исключительно своим блудным мужем, подверглись атаке ласками со стороны Лины и младших девочек. Описывать такие моменты - дело неблагодарное. А вот Накосю вообще ничего не досталось. Он глупо мялся, топчась с ноги на ногу между двумя счастливыми семьями, его никто не встречал. Парень пережил приступ страшного одиночества. От отчаяния даже захотел утопиться. Потом передумал и весь ушёл в себя.

Наобнимавшись и наплакавшись, Свенсоны, Виктюк и Накось отправились к каретам на приморский бульвар. Возле карет громоздился отремонтированный фургон-рефрижератор - память о первом посещении Голливуда. Здесь суетился Дзог. Надо же, Хельга Прекрасная, самая чуткая из людей, вспомнила о своём драконе. Она, сердечная, разыскала и велела привести в порядок полусгнивший холодильник на колесах. Слава ей и почёт! Дзог открыл фургон и ахнул: он работал и был до отказа набит бараниной. Вот это да! Вот это королева! Барди никогда бы в жизни так не побеспокоился о своём вечно голодном вездеходе-вертолёте-огнемёте-бронетранспортёре. Слава Хельге Прекрасной!

Обливаясь слезами умиления, чудище чуть не размыло, на фиг, всю дорогу. Но заморские жёны быстро «успокоили» его, выступив с требованиями доставить их в хлев для откладки яиц. А тут ещё Оглобля с Граблей прилетели и по привычке начали отцу друг на друга жаловаться.

– Несносные девчонки! - возмутился хвостатый отец. - Я за вас кровь проливал, а ваш братец Дрын, между прочим, в разведку ходил, из торнадо выбирался, а вы - снова здорово! А ну кончай ссориться, ябеды зелёные! Щас как приду в хлев да посмотрю, как вы за порядком следили в моё отсутствие. Будет грязно - на подарки можете не рассчитывать!

Сестрички вмиг заткнулись и улетели в экстренном порядке проводить уборку, о которой, между нами, и думать забыли.

– А ты, сынок,- обратился он к Дрыну наставительным тоном,- начинай привыкать к гражданской жизни. Небось на войне все знания растерял. От уроков не отлынивай, ибо ученье - свет. Особо рьяно посещай занятия иностранными языками, они весьма важны для успеха в жизни… И ещё, Оглоблю и Граблю держи в строгости, видишь, какие они, в мамочку свою пошли. Желаю всем вам всего хорошего, и до скорого. Мне пора размножаться дальше.

Дзог повернулся элегантно - насколько может элегантно развернуть свою тушу хронически объедавшийся несколько недель дракон. Впрочем, хвостом он никого не задел, что и можно было счесть за элегантность. Сначала он полз неуклюже, потом пустился многотонной трусцой - с крыш вокруг посыпалась черепица - и даже успел припустить рысью… Но уже через две сотни своих шагов умудрился-таки подняться в воздух, словно тяжёлый бомбардировщик. Его мохакские супруги разогнались куда резвее. Дрын взмыл ввысь с места, лег на противоположный бате курс, а битком набитые кареты тронулись в стольный град Сюдасказал…

Хельга молча прильнула к плечу мужа и сжала его ладонь. Нечистая совесть Барди снова проступила румянцем. Он старался вышвырнуть из мыслей образ Малоны, усердно разглядывая окрестности. Жене объяснил, что подзабыл красоту родной земли и теперь хочет освежить воспоминания. Виктюк и Мейла перебрались в родительскую карету и сели напротив. Принцесса напевала старинную весёлую песенку о славных победах, храбрых рыцарях и томных красавицах. Она была неподдельно рада возвращению отца и старшего брата. Виктюк, напротив, пригорюнился. Он знал, что теперь ему, Рельсу и Дрыну предстоит навёрстывать упущенное в школе, а это, как понимаете, великое занудство.

– Как тебе далось управление страной? - спросил Барди жену. - Затруднения были?

– Нет,- ответила Хельга. - Подруги мне очень помогли. Я пересортировала весь твой чиновничий корпус, многие руководители ушли в отставку.

– Вот как?

– Ничего особенного, собственно, не случилось. Я провела честный конкурс, к участию в котором привлекла женщин нашего государства. Знаешь, что получилось? Многие женщины оказались гораздо более эффективными служащими, и мужчинам пришлось оставить свои посты.

– О-о! А как же дом и очаг?

– Я тебя умоляю, дорогой! Не рассказывай мне этих сказок. Если я смогла управлять большим государством, если ты сам доверил мне судьбу целой страны, состоящей из множества маленьких государств, то чем хуже другие? Заманта, Миринда и Шпротта справились. Поговори с любой из них, если пожелаешь, и ты поймёшь, что в головах у этих леди не только гречневая каша.

«Надо начать строительство железных дорог,- подумал король, ощутив первый ухаб, нещадно тряхнувший карету. - У нас уже есть паровые машины, наверняка сможем склепать паровоз и вагоны. Нужно сконструировать специальное судно с краном и понтонами, чтобы в случае необходимости доставить в Мохаку тяжёлую технику».

Обдумывать новые планы и проекты оказалось легче, чем воевать с совестью, к тому же это отвлекало от неприятных мыслей о недавних грешках, поэтому король решил отложить личные дела до подходящего случая.

Кареты ехали довольно продолжительное время, прежде чем на горизонте показался внушительный корпус университета, а затем и силуэты остальных столичных построек. Всё тут было родным и знакомым, не грозило засадами алкнафтов и - по крайней мере пока! - не предвещало близких битв. Когда наконец королевский кортеж остановился перед парадным входом дворца, Барди уловил едва ли не губами серый вкус безмятежной скуки, от которой удирал всего полгода назад. Даже Горо с его нескончаемыми склоками и ворчливый дракон показались ему вдруг милее домашнего быта.

– Приглашаю друзей в большой трапезный зал! - обратился Барди к соратникам и подданным, выходя из кареты. - Пошлите за Горголаном, я хочу, чтобы он наладил тренажёры в зале заседаний.

Королевская чета завернула в спальню.

– Сюрприз! - вскричала Хельга, щёлкнула чем-то на стене… и вокруг засиял электрический свет.

– Неужели это не магия? - удивился её муж.

– Учёные университета да оружейные мастера построили водную турбину с генератором, изготовили лампочки. Пока электричество провели лишь во дворец и в университетские аудитории, но предстоит постепенная электрификация всех зданий в Сюдасказале. Ещё, дорогой, мы заложили площадку и начали строить плотину под гидроэлектростанцию.

– Быстро вы… - промямлил Барди почти с завистью.

– Ха! - сказала Хельга с гордостью. - Ты же мне поручил заботиться о королевстве, не так ли? Вот я и заботилась. Сам понимаешь - дом и очаг!

«Горо был прав,- подумал Барди. - Иногда женщины могут действительно удивить. Не иначе как Хельга занималась самообразованием в университетской библиотеке, пока я бродил по джунглям и кувыркался с Малоной…» Он осёкся, не дав себе закончить мысль.

Совесть у королей - явление редкое. Барди мог считаться исключением из правил. Терзаемый душевной бурей, вроде той, что разыгралась у берегов Мохаки, король Барди Бравый не прочь был избавиться от совести, но вырезать её пока не научились ни в одном из миров.

27

Со дня возвращения флота «конкистадоров» в Сюдасказал минуло три месяца. Барди подписал приказ о железных дорогах, с которого началось массовое производство рельсов и шпал. В технической лаборатории Небольшого университета собрали первый паровоз. Модель в половину натуральной величины успешно прошла испытание на полигоне. Машина пыхтела, радуя короля и пугая дремучих холопов.

Барди сутками корпел над картами, уточняя маршруты железнодорожных веток. Вокруг него спорили геодезисты и картографы. Иногда приходилось их разнимать и давать в руки гантели.