«клетчатого», и дурную заражённую, что очень любила орать, привлекая внимание обычных монстров.
И убийства обеих тварей хватило для того, чтобы я перешагнул рубеж третьего уровня. Это накинуло мне еще пять килограмм системного инвентаря и позволяло использовать карты третьего уровня. В общем, быстрее, выше, сильнее!
Однако, как и всё хорошее, потенциал от нахождения в городке стал стремиться к нулю.
Всё, что было в «шаговой» доступности мы выгребли, а идея совершать рейды на дальние гексы была чревата большими издержками. Много на хрупких плечах гоблинов не унесёшь, да и помрёт точно кто-то из них. Да и не буду юлить, ничего особо ценного там не осталось.
Так что минусов явно больше мнимых плюсов.
Собственно, поэтому сегодняшним утром я и зашёл на огонёк к «детсадовской» общине, сообщив охране, что хочу переговорить с Валерием Петровичем.
А очутившись наедине с ним и его помощниками, сообщил, что планирую отчалить в ближайшие часы. И прошло время принять окончательное решение.
Конечно, вырезать под корень поселение и насильственно присоединять Осколок я не намеревался.
Пускай в моей личной карточке и присутствовала хреновая запись, но за неё я буду спрашивать с Системы, а не с людей.
По итогу у выживших был выбор из двух вариантов. Либо я просто улетаю, оставляя Осколок дальше бороздить вселенские просторы, либо поглощаю его, а люди возрождаются где-то в другом месте.
И оба варианта имели свои плюсы и минусы.
Так, в случае поглощения Осколка, никаких гарантий, что следующий «мирок» будет лучше, не было. Как не было гарантий и того, что все общинники появятся все вместе в одном месте. Про гекс с каннибалами я им, кстати, рассказал. Так, для полноты картины.
Ну и главным минусом было то, что память статиста по факту стиралась. Частично или полностью ни я, ни они не знают. Если полностью, то, по мне, это ничем от смерти не отличалось.
Однако и оставаться в городе, на мой взгляд, было не менее глупой идеей. Несмотря на то, что община была небольшой, ресурсов, как ни крути, навечно не хватит. Конечно, никто не отменял огороды и парники.
Да и крохотную возможность того, что рано или поздно причалит какой-нибудь «нормальный» Демиург и возьмёт под своё крылышко, отметать нельзя было. Вот только…
Я, кстати, уточнил насчёт тех трёх зомби, что были аккуратно придавлены машиной и не давали моему Аллоду отчалить во вторую ночь.
Завхоз божился, что никто из его людей этого не делал. И у меня не было никаких причин ему не верить. По крайней мере, в этом случае.
А значит, это либо была случайность… Во что я не особо и верил. Либо где-то там, в городском массиве засел «умный» зомби, успевший мутировать в достаточно умного индивидуума, чтобы сообразить соорудить подобный «якорь».
И если это действительно так, то дни общины сочтены. Знаю я таких «умников», долго они на месте сидеть не будут. Да и не могут. И дело не только в голоде.
Дальнейшие мутации требовали непрерывного поступления «мяса», и чем свежее, тем лучше. Так что скоро у мутанта выбора не останется, и он поведёт свои орды на штурм убежища выживших. И в этой битве я, как бывший генерал орд мутантов, ставлю именно на зомби.
Об этом я тоже сообщил Завхозу, заставив того слегка побледнеть, утратив всю присущую его лицу красноту.
И именно поэтому они сейчас вели столь оживлённую беседу, как поступить. Ведь если они умрут, скажем, «естественной» смертью, то попросту отправятся на покой.
Так что, по сути, куда ни кинь, всюду смерть.
Но даже несмотря на это, третий и самый разумный вариант, а именно присоединение ко мне общинники даже не рассматривали. Видимо, здорово их моё дело запугало, неженки…
— Время, господа, — постучал я по часам, снятым с одного из зомби. Механические и надёжные, всё как я люблю. — Мне ещё обратно добираться.
— А… да… — Завхоз утёр проступивший на лице пот, а помощники, наконец, вытащили свои губы из его ушных раковин. — Мы тут посовещались и решили…
Ага, слышал я, о чём вы там совещались. Мужчина уговаривал Валерия Петровича позволить мне поглотить Осколок. Видимо, рассчитывал очнуться в более перспективном месте.
Выглядел он крепким и неглупым и окончательно уходить на покой не собирался. Пусть и ценой воспоминаний.
А вот дама преклонных лет настаивала на автономном плаванье. Она довольно громко затирала про успешность выживания, сельхозработы и возможность появления другого Демиурга.
Логику в её словах я прослеживал, однако также прекрасно видел, что старушенция просто хочет дожить свой век, а осталось ей явно недолго, в относительном спокойствии. То есть прикрывается красивыми словами, а беспокоится о собственной шкуре. Как знакомо.
Впрочем, тут вся троица такая…
— В общем мы решили оставить Осколок себе, — наконец, выдавил из себя Завхоз, а мужчина со шрамами разочарованно покачал головой. — Несмотря на ваши опасения, до этого момента нам удавалось выживать. Думаю, так будет и впредь. Это всяко лучше, чем добровольно подписать себе приговор.
— Как знаете. Своё мнение я высказал, так что остальное лишь на вашей совести. — пожал я плечами, вставая с кресла.
Вот теперь моя совесть была окончательно чиста. Да, конечно, я мог бы поднять шум да донести до всех выживших последствия выбора их верхушки, однако сомневаюсь, что это принесло бы хоть какие-либо значимые результаты.
Ну и сторонников я бы тоже не приобрёл. Не с моей репутацией. А вот до стычки дело могло бы и дойти.
Однако не все в этом лагере оказались совсем уж плохого мнения обо мне.
Когда хмурый охранник открыл передо мной калитку, я услышал за спиной собачий лай и раздавшийся следом девчачий крик:
— Хари! Харон! Стой! Место! Место, я сказала!
Когда я обернулся, то увидел, как весёлый мохнатый «кабан» бодро скачет по грядкам в моём направлении, совершенно игнорируя приказы хозяйки.
Подбежавший пёсель затормозил в считаных сантиметрах от меня, едва не ткнувшись чёрным носом мне в штанину, а после разразился лаем. И, судя по всплывшему сообщению от Системы, вполне осознанным.
Внимание!
Наёмник «Харон» желает поступить к вам на службу. Стоимость найма — 1 единица пищи.
— Внезапно… — уставился я на замершую собаку. — Ты уверен?
Пёс со странной кличкой на мгновение обернулся на добравшуюся до нас девчонку, после чего посмотрел на меня и кивнул.
— Я позабочусь о нём, — обратился я к девушке, на глазах которой навернулись слёзы,
