Читаем без скачивания Невеста для блудного сына - Энн Стюарт

– Как ее звали? – резко спросил Алекс. Он не стал сдерживать гнева. – Где она похоронена?

Салли повернулась к нему. Взгляд ее был пустой, затуманенный болеутоляющими препаратами.

– Дорогой мой мальчик. Я похоронила ее на кладбище для бедных под вымышленным именем. Я даже не помню под каким.

И тогда он встал и, сшибая все на своем пути, выбежал вон.

Странно, подумал он с горечью, до этого момента он даже не подозревал в себе сентиментальности. Ему всегда казалось, он сам не мог сказать почему, что он непременно найдет женщину, подарившую ему жизнь. Ведь она намного младше Салли. По идее, ей сейчас где-то за пятьдесят, а может, даже меньше. Салли была при смерти, и ему не хотелось причинять ей боль. Он решил, что, как только ее не станет, он сам, без посторонней помощи, отыщет свою настоящую мать.

И вот теперь оказалось, что этой женщины давно нет в живых и некому принять его в объятия. Эта женщина умерла, умерла от рук другой, безжалостной женщины и бездарных врачей. Умерла, давая жизнь ему. И трудно сказать, есть ли в ее смерти и его собственная вина.

Лишь отдалившись от дома Макдауэллов на двадцать миль, он съехал на обочину и заглушил мотор. Руки его тряслись. Он не помнил, чтобы с ним когда-либо такое бывало.

Нет, и зачем он только вернулся сюда? Ему следовало остаться в Тоскане. Незачем раскапывать старые могилы. Салли уже давно оставила надежду увидеть его снова. Его убийцу вряд ли терзали угрызения совести.

Есть вопросы, на которые лучше не искать ответа. Но он явился сюда именно за ответом, и вот теперь платил за свое любопытство высокую цену.

Сейчас для него самое разумное – ехать дальше и не останавливаться. Ему не нужны их чертовы деньги, он не собирается на них претендовать. Ему хочется лишь одного – увидеть выражение лица Уоррена, когда тот обнаружит, что его обвел вокруг пальца настоящий Алекс. А кроме этого, ему ничего не надо. Тот, кто пытался убить его восемнадцать лет назад, наверняка имел на то веские причины. Возможно, это был спортивный репортер, чью машину он угнал тем злосчастным летним вечером. А может, какой-то серийный убийца.

Нет, не может быть. Ему в спину выстрелил кто-то из этой милой семейки, а затем оттащил к воде или бросил в океан, чтобы он утонул. Но по какой-то причине ему все было безразлично. Есть тайны, которые лучше не ворошить. Пусть они остаются тайнами.

Если сейчас вернуться назад, он будет вынужден помириться с Салли. Он же был не готов посмотреть ей в глаза. Если вернуться назад, значит, придется иметь дело с Каролин Смит, еще одной тайной. Если вернуться…

Почти вся его жизнь прошла в бегах. Он бежал из дома, от ответственности, от семьи, от родственных связей. Он был волк-одиночка и тем счастлив. У него имелись знакомые, но никогда – друзья, и он всегда был горд тем, что ему никто не нужен.

Сейчас же он испугался, что впервые в жизни кто-то стал ему нужен. Нет, не просто кто-то. Каролин.

Нет, он еще слишком молод, так что это не похоже на кризис среднего возраста. Возможно, он слишком болезненно отреагировал на известие о том, что его матери нет в живых. Потерять сразу двух матерей – одну за другой, мрачно подумал он. Неудивительно, что нервы его на пределе.

Нет, нельзя всю жизнь оставаться непослушным мальчишкой. Когда-то нужно взрослеть. Бежать ему некуда. Нет, конечно, при желании он мог бы уехать, но сначала нужно помириться со своей семьей.

Хочешь не хочешь, а он должен вернуться к Салли и простить ее. Простить, независимо от того, что она сделала. Ведь, несмотря ни на что, она его мать. Пусть не по крови, а по велению сердца.

А еще он должен вернуться к Каролин, иначе ее образ будет преследовать его до конца дней, точно так же, как преследовал все эти восемнадцать лет. Теперь она взрослая женщина – тихая, задумчивая, полная недосказанности и вместе с тем обыкновенный человек. Раньше ему никто не был нужен. И в его намерения не входило начинать новую жизнь с призраком прошлого.

Он уедет от них обеих, но сначала попрощается.

Глава 17

Когда он катил по обманчиво узкой подъездной дороге к дому Макдауэллов, была уже вторая половина дня. Начал моросить дождь. Серебристо-серая кора кленов приобрела синеватый оттенок. Наконец в этот глухой уголок Вермонта пришла весна. Но Александр Макдауэлл устал ждать.

Ему были слышны голоса в гостиной и звон бокалов. Для коктейлей было слишком рано, однако Пэтси начинала пить, как только ей подворачивалась такая возможность. Ему следует присоединиться к ним, налить себе стакан виски и поддержать беседу. Есть вещи, которые он не в состоянии изменить.

Но вместо этого он направился прямиком в комнату Салли. Она спала. В дневном свете ее восковое лицо производило даже более жуткое впечатление. Он встал у изножья ее больничной кровати, глядя на нее, пытаясь обнаружить в себе ярость, пытаясь обнаружить прощение.

Она была его матерью. Все так легко и просто. Независимо от того, что она сделала, независимо от того, какая она. И раскаялась Салли в своих грехах или нет, она всегда любила его – любила со всей самоотверженностью, на какую была способна. И он тоже любил ее – сейчас он был готов это признать. Точно так же, как был готов признать, что ей пора уйти.

Она была в комнате не одна. Сначала он не заметил Каролин – свернувшись клубочком в кресле, она тоже спала. В подрагивающем свете она показалась ему нереальной и удивительно прекрасной. Странно, но она не отдавала себе отчета в том, насколько она красива. Скорее, наоборот, делала все для того, чтобы отречься от этой красоты, не оставлявшей никого равнодушным. Она такая, какая есть, эти светлые волосы не ее заслуга, равно как и смешные веснушки на хорошеньком носике.

В комнате царила тишина, лишь было слышно, как негромко жужжат медицинские приборы, и этот белый шум отделял их от остального мира. Он взял стул, что стоял у ног кровати, сел и принялся наблюдать за обеими женщинами, которые были наделены столь огромной властью над его жизнью.

Было в этом нечто странное, похожее на сон. Он переводил взгляд с одной на другую и обратно, пока их лица наконец не слились в одно, старое и юное, бледное лицо умирающей старухи и безупречное – молодой женщины. Благородной формы нос, широко поставленные глаза, те же самые красивые губы. Одна старая, вторая молодая. Но лицо одно. Те же самые патрицианские черты. Лицо женщин из семейства Макдауэллов.

Он был так ошеломлен этим своим открытием, что не мог сдвинуться с места. Господи, как он раньше этого не замечал? Почему другие не замечали этого явного фамильного сходства? Но Каролин, похоже, оставалась в неведении. Она считала себя приемышем, которого Макдауэллы лишь терпели рядом с собой. Ей и в голову не приходило, что у нее куда больше прав жить в этом доме, чем у него самого.

Но откуда взялась здесь она? Когда Каролин родилась, Салли было уже под пятьдесят, так что быть ее матерью она никак не могла. Тесса же была на пару месяцев старше Каролин, что исключает кандидатуру Пэтси.

Имелись еще кое-какие далекие родственники, но в целом последние несколько поколений Макдауэллов были весьма немногочисленными. И если не считать отпрысков Пэтси, семейство стояло практически на грани полного вымирания.

Да, еще есть Уоррен. Помнится, что, когда он сам был прыщавым подростком, ему не давал покоя вопрос, уж не голубой ли его дядюшка. А та элегантная женщина с изысканными манерами, с которой Уоррен изредка встречался, не нужна ли она ему лишь для отвода глаз. Тогда у него не укладывалось в голове, как можно быть равнодушным к такой интересной вещи, как секс.

Но, судя по всему, тридцать лет назад Уоррена на какое-то время заинтересовал секс, если сейчас на свете жила Каролин Смит.

Впрочем, возможно, он ошибается. Уоррен ни разу не проявил по отношению к Каролин ни малейшего намека на отцовские чувства. Инструктируя Сэма Кинкейда по поводу прошлого и привычек Алекса Макдауэлла, он лишь походя упомянул Каролин как второстепенного члена семьи, не представляющего собой никакого интереса. Кстати, если память ему не изменяет, Уоррен тогда даже пожаловался насчет небольшого доверительного фонда, который Салли открыла на ее имя, заявив, что в этом нет ровно никакой необходимости.

Может, Уоррен все-таки не отец Каролин? Родственные чувства, кровная любовь были ему абсолютно чужды. Единственное, к чему он стремился, это обмануть родную сестру и прибрать к рукам ее состояние. Такому ничего не стоит обобрать собственную дочь.

Эта мысль сразила его наповал. Все, с него довольно. Не проронив ни слова, Алекс резко встал со стула. Лучше пойти выпить, даже если ради этого ему придется разделить общество Пэтси и дядюшки Уоррена. Нет, не просто выпить, а хорошенько набраться, напиться до потери пульса, как он не напивался вот уже много лет.

– Как там твоя мать, приятель? – приветствовал его Уоррен. Похоже, дядя пребывал в своем лучшем расположении духа.

– Умирает, – коротко ответил Алекс, наливая себе стакан шотландского виски без содовой.