И о некоем Иисусе. – Естественно говорит: о некоем Иисусе, т. к. был человек со властию и не обращал внимания на Господа.
Феофилакт Болгарский, блж. Толкование на Апостол в 3-х кнн. Кн. 1. М.: «Лепта», 2004.
Пятница
Деян. 27, 1—44
Когда решено было плыть нам в Италию, то отдали Павла и некоторых других узников сотнику Августова полка, именем Юлию. Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест. С нами был Аристарх, Македонянин из Фессалоники. На другой день пристали к Сидону. Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием. Отправившись оттуда, мы приплыли в Кипр, по причине противных ветров, и, переплыв море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские. Там сотник нашел Александрийский корабль, плывущий в Италию, и посадил нас на него. Медленно плавая многие дни и едва поровнявшись с Книдом, по причине неблагоприятного нам ветра, мы подплыли к Криту при Салмоне. Пробравшись же с трудом мимо него, прибыли к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея. Но как прошло довольно времени, и плавание было уже опасно, потому что и пост уже прошел, то Павел советовал, говоря им: мужи! я вижу, что плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни. Но сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла. А как пристань не была приспособлена к зимовке, то многие давали совет отправиться оттуда, чтобы, если можно, дойти до Финика, пристани Критской, лежащей против юго-западного и северо-западного ветра, и там перезимовать. Подул южный ветер, и они, подумав, что уже получили желаемое, отправились, и поплыли поблизости Крита. Но скоро поднялся против него ветер бурный, называемый эвроклидон. Корабль схватило так, что он не мог противиться ветру, и мы носились, отдавшись волнам. И, набежав на один островок, называемый Клавдой, мы едва могли удержать лодку. Подняв ее, стали употреблять пособия и обвязывать корабль; боясь же, чтобы не сесть на мель, спустили парус и таким образом носились. На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз, а на третий мы своими руками побросали с корабля вещи. Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то наконец исчезала всякая надежда к нашему спасению. И как долго не ели, то Павел, став посреди них, сказал: мужи! надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда. Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль. Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь и сказал: «не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою». Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано. Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров. В четырнадцатую ночь, как мы носимы были в Адриатическом море, около полуночи корабельщики стали догадываться, что приближаются к какой-то земле, и, вымерив глубину, нашли двадцать сажен; потом на небольшом расстоянии, вымерив опять, нашли пятнадцать сажен. Опасаясь, чтобы не попасть на каменистые места, бросили с кормы четыре якоря, и ожидали дня. Когда же корабельщики хотели бежать с корабля и спускали на море лодку, делая вид, будто хотят бросить якоря с носа, Павел сказал сотнику и воинам: если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись. Тогда воины отсекли веревки у лодки, и она упала. Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего. Потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы. Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога перед всеми и, разломив, начал есть. Тогда все ободрились и также приняли пищу. Было же всех нас на корабле двести семьдесят шесть душ. Насытившись же пищею, стали облегчать корабль, выкидывая пшеницу в море. Когда настал день, земли не узнавали, а усмотрели только некоторый залив, имеющий отлогий берег, к которому и решились, если можно, пристать с кораблем. И, подняв якоря, пошли по морю и, развязав рули и подняв малый парус по ветру, держали к берегу. Попали на косу, и корабль сел на мель. Нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн. Воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал. Но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения, и велел умеющим плавать первым броситься и выйти на землю, прочим же спасаться кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля; и таким образом все спаслись на землю.
Сущу с нами Аристарху. – С пользою присутствует Аристарх и сопутствует Павлу, т. к. имеет возвестить в Македонии обо всем, что случилось с Павлом.
Человеколюбие же Иулий Павлови дея. – Да и естественно было вести и поддерживать Павла, угнетенного узами и страхом. Посмотри, как писатель не скрывает и того, что Павел нуждался в попечении о себе. <…>
И пост уже бе пришел. – Думаю, говорит здесь о посте иудейском, т. к. Павел отправился много времени спустя после Пятьдесятницы, так что в пределы Крита прибыл почти к зиме. Но чтобы показать, что он не пророчествует, а говорит по догадке, – выражается так: вижду, потому что ему не тотчас поверили бы и в том случае, если бы он сказал это, как пророк.
Навклира послушаше паче. – Сотник сделал это в том предположении, что скорее следует послушать людей опытных в плавании, чем пассажира, не опытного в этом деле. Таким образом это было ошибкой ума, а не судьбы. <…>
И се ныне молю вы благодушствовати. – После столь продолжительной бури не с укоризною обращается к ним, но желает, чтобы на будущее время они верили ему, и то, что случилось, представляет как свидетельство истинности того, что сказано было им. Потом предсказывает две вещи, именно: что корабль погибнет, а находившиеся на нем спасутся и что они будут выброшены на остров. Се дарова тебе Бог вся плавающыя с тобою. Вот, если бы не Павел, то все находившиеся в корабле должны были бы погибнуть. Итак, ложно то, что сказано Гомером:
Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный,
Муж ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родится[4].
Этим Гомер обозначает, что невозможно избежать смертного рока, вместе с рождением определяющего час смерти человеческой. Но вот: если всем определено было погибнуть, то, судя по обыкновенному, и Павел должен был бы погибнуть, пробыв сорок дней на море без пищи! Да, ложный ум сказал: «судьбы не избег муж ни отважный (т. е. доблестный), ни робкий»… Совершенно противное сказало Писание, именно: «праведник спасся от очевидной опасности».
Итак, души Бог даровал Павлу, а корабль со всем, находившимся на нем, погиб. Таким образом нечестивые спасаются в этот раз ради праведника. Бывает также, когда и преждевременно нечестивый гибнет от своего нечестия, как говорит Екклезиаст: не нечествуй много, и не буди жесток, да не умреши не во время свое (Еккл. 7, 18).
Тогда воини отрезаша ужя ладии. – Бог устроил, что Павлу сначала не верили, чтобы поверили ему, проверив его слова опытом; что и случилось. Посмотри, сотник верит Павлу так, что позволяет погубить лодку; корабельщики же еще не верили, но поверили после, т. к. люди эти – мало развиты.
Что Павел начал есть, так это для того, чтобы не умереть с голоду; Бога же благодарил за случившееся. И приемь хлеб, благодари Бога. Говорить то же самое научает чин Евхаристии: «благодарим Тя, Боже, яко удостоил еси нас…»
Феофилакт Болгарский, блж. Толкование на Апостол в 3-х кнн. Кн. 1. М.: «Лепта», 2004.
Долго не ели — конечно, от страшной качки и от сильного беспокойства за свою судьбу. Недостатка провианта на корабле, по-видимому, не было. <…>
В минуты всеобщего уныния и отчаяния Апостол проливает в души всем отрадный луч надежды – объявлением бывшего ему откровения, что никто не погибнет, только корабль.
Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу (ср.: Рим. 1, 9) – этими выражениями Апостол возбуждает доверие слушателей к словам своим как человека близкого к Богу и всецело преданного Ему. <…>
Тебе должно предстать пред Кесаря – для решения твоего дела (см.: Деян. 25, 11–12). Следовательно, Апостолу не суждено погибнуть в море, как бы ни была велика опасность. И не только Апостолу, а – вместе с ним и ради его – и всем его спутникам будет спасение: Бог даровал тебе всех плывущих с тобою… – в силу того же самого Своего милосердия! по которому прежде ради немногих праведников Он высказывал готовность сохранять от погибели целые города (ср.: Быт. 18, 22–32). Для большого удостоверения в безопасности Апостол указывает на свою веру откровению Божию, которая действительно не могла не действовать посреди всеобщего отчаяния, и уверенность, что вскоре всем им надлежит быть выброшенными на какой-нибудь остров. Было ли это тоже открыто Павлу, или это его заключение из слов Ангела, или, наконец, собственная догадка его, а только слово его, действительно, вскоре исполнилось.
