— Так вот вы какой…
Гере его слова не понравились, и он с пьяным сарказмом спросил:
— Какой «такой»?
— Бухой в жопу, вот какой, — железным голосом проговорил вошедший и извлек из бокового кармана крошечный пузырек:
— Где мини-бар?
— Вон там, — ответил ошеломленный Гера, — а зачем… кто… где, а-аа?..
— Пронин, — вошедший сунул ему неожиданно сухую и очень крепкую ладонь, — Слава. Так, где мини-бар? Мне стакан нужен и немного питьевой воды.
— Т-там, к-кажется…
Пронин открыл крошечный холодильничек, достал оттуда бутылку воды «Deer Spring», сорвал пленку с гигиенически упакованного стакана, плеснул в него наполовину и, открыв свой пузыречек, капнул в воду три раза. Протянул стакан Гере:
— Пейте.
Гера покрутил пальцем у виска:
— Слушай, мужик, ты как сам-то? Ты меня чего, отравить надумал?
— Я вам говорю: немедленно выпейте, если не хотите, чтобы весь план, ради которого вас сюда прислали, из-за вашего идиотского пьянства лопнул бы, как трест, который лопнул. Читали О. Генри? — ввернул вдруг Славик и сразу стал каким-то своим, человечным и не опасным.
— Читал, — успокоенно ответил Гера, — а что там, в стакане, такое, от чего мое состояние вернется к прежнему?
— А вы пейте, сами поймете…
Гера понюхал воду в стакане. Удивительно приятно пахло совершенно натуральным ароматом только что скошенной травы. Он выпил. Немного постоял, раскачиваясь, и сел на кровать. Помассировал виски и почувствовал, что совершенно трезв, и усталость, накопившаяся после долгого десятичасового перелета, улетучилась вместе с парами «старика Джека», на которого он так стремительно приналег в салоне похожего на ночной шалман лимузина.
Слава с удовлетворением смотрел на дело рук своих и тихонько напевал себе под нос на мотив вальса «Амурские волны»:
Напрасно старушка ждет сына домой,У сына сегодня получка:Лежит он тихонько в канаве пивной,И в рот ему писает Жучка…
Наконец Гера совершенно преобразился, и в глазах его появился обычный живой блеск. Он с нескрываемым уважением поглядел на Пронина и поблагодарил его. Слава кивнул в ответ:
— Теперь очень внимательно выслушайте то, что я вам скажу. Ваше письмо попало по назначению. С вами хотят говорить, причем не те люди, к которым вас направляла эта… я не помню сейчас ее фамилию, только псевдоним, под которым она проходит у нас в конторе, а люди, стоящие много выше. Вы слишком интересная фигура: вы молоды, богаты, приближены к госструктурам, у вас в руках есть средства влияния на активный российский электорат. Скажу более — на завтрашних переговорах будут присутствовать два человека из ЦРУ под видом обычных менеджеров. Вам придется убедить их в том, что вы в состоянии использовать попавшую в ваши руки блогосферу по назначению, интересующему ЦРУ. Будет предложена схема работы с наиболее активными блоггерами и…
— Эта схема есть, — перебил его Гера, — более того, она работает.
— Об этом им говорить необязательно.
— Понимаю.
— Если все пройдет нормально и они подпишут контракт, то вы можете тут же ехать в Вашингтон. Сами купите билет, я рекомендую автобус, и я вас там встречу. Переговорите с нужными людьми и прямым рейсом «Аэрофлота» в субботу вылетите обратно в Москву.
Гера хотел было спросить Пронина о финансовой стороне вопроса, но тот его опередил:
— Это Америка. Здесь все построено на денежных отношениях, все очень прямолинейно, зато просто и без этих… как же это по-русски…
— Экивоков.
— Совершенно верно. Будьте циничнее, торгуйтесь, просите больше — человек, стремящийся продать родину, должен делать это правдоподобно. В это поверят. В жадность здесь верят больше, чем в идейность и политическую убежденность. Предлагайте схемы, цепляйтесь за каждый нюанс и оговаривайте его конкретную стоимость. Например, чем больше у блоггера читателей, тем больше должно быть его, а соответственно и ваше вознаграждение…
Гера опять хотел было вставить, что все это давно ему известно и уже с успехом внедрено, но прикусил язык. Кто его знает, что в действительности за человек этот Слава? Работает в ЦРУ, держит в карманах какие-то интересные пузырьки… Скользкий тип, одним словом.
Пронин еще говорил что-то, и видно было, что долгая жизнь в Америке сузила его природную российскую смекалку, загнав широту русской души в сухие рамки low-параграфов. Гера слушал его некоторое время, затем, воспользовавшись паузой, с улыбкой проговорил:
— Вы знаете, Слава, вот я слушаю вас и вижу перед собой русского человека, оторванного даже не то чтобы от действительности, бог с нею, с нашей действительностью, а вы мне напоминаете тыкву. Ее вытащили из земли, и лежит она в холодном подвале, не портится, но и вокруг себя ничего не видит.
Пронин широко улыбнулся и даже хохотнул:
— Мне по должности положено быть тыквой, которая лежит в подвале. А если хотите поглядеть на людей, оторванных от действительности, то поезжайте сегодня на Брайтон-Бич. Там насмотритесь досыта.
— Пожалуй, воспользуюсь вашим советом. Послушайте, так чем вы меня опоили? Совершенно не хочется пить, а ведь для наших людей путешествие, хотя бы его первый, дорожный день, и выпивка — это ритуал, заложенный в нас при рождении, как программа в компьютер.
— Вы знаете, здесь, в Америке, люди порой имеют такие увлечения, что в это трудно поверить. В России по этому поводу еще говорят, что американцы «бесятся с жиру».
— А разве это не так?
— Нет. Это не так. Вспомните Советский Союз, в котором люди искали для себя возможность самореализации не на дне рюмки, а сидя возле походного костра с гитарой и распевая бардовские песни? У вас это осталось? Нет. Почему? Потому, что в свое время об этом позаботилось мое учреждение, как ни прискорбно мне это говорить. Назвать вам фамилию лучшего агента разведуправления всех времен и народов?
— Я подозреваю, что знаю ее, — усмехнулся Гера, — у носящего эту фамилию на голове отвратительное родимое пятно.
— Совершенно верно. Дядя Майкл большой друг дяди Сэма. Так вот в Америке сейчас у людей та же потребность: найти себя в чем-то, не связанном с периодикой каждого дня, не стать роботом без мыслей и идей.
— Духовность?
— Почему нет? Она, разумеется, местная, американская духовность, но она и не может быть другой, Америка молодая страна, не намолила она себе еще на духовность российской толщины. Слишком мало здесь страдал народ. Духовности тем больше в людях, чем больше их связывают совместные горести и радость от их преодоления. Отложим на время разговор о высоком. Я лишь хотел сказать, что в свое свободное время мы с моей женой занимаемся прикладной химией. Детей у нас нет и, видимо, уже не будет, возиться по вечерам не с кем, а в доме у нас оборудована неплохая лаборатория, вот мы и чудим там на пару. Но это Америка, и просто так чудить неинтересно. Жена работает в том же ведомстве, что и я, и мы продаем некоторые наши изыскания, вот, — Слава кивнул на пустой стакан, из которого недавно пил Гера, — хотя бы и это, государству. Не все они столь гуманны и безобидны, но ведь такова и жизнь, правда?
— Правда. Так, значит, советуете посетить Брайтон?
— Настоятельно. Получите массу негативных впечатлений.
— Отличная рекомендация.
— На том стоим. Ну что же, жду вас в Вашингтоне, отель для вас уже есть, люди ждут встречи. У нас еще будет время продолжить наш столь обрывисто-стремительный разговор. На завтрашних переговорах вы должны вести себя как ястреб, хищный и бескомпромиссный. Никаких уступок. Занижайте цену, торгуйтесь за каждый цент. Помните, кто там будет присутствовать. Чем агрессивнее вы будете себя вести, чем настойчивее торговаться, тем лучше вас отрекомендуют завтрашние наблюдатели перед теми, с кем вы станете встречаться в Вашингтоне. У меня все.
Они обменялись быстрым рукопожатием, и Пронин так же стремительно, как прежде вошел, покинул номер Геры. Тот закрыл за посетителем дверь, подошел к большому зеркалу, висевшему в коридоре, и, повернувшись почти в профиль, скосив глаза и глядя на свое отражение, иронично произнес:
— Ястреб… Гудзонский, епт…
Ничьи
Позвонили из «ЖЖ»-компании, поинтересовались, все ли хорошо, нормально ли он доехал и не нужно ли чего. Гера прекрасно знал, что любой «неофициал» перед переговорами на самих переговорах всегда выходит боком и лучше никогда не «вестись» на предложения организации досуга со стороны тех, от кого нужно получить нужные условия. Поэтому он вежливо поблагодарил за помпезный лимузин и, сославшись на крайнюю усталость, наврал, что не собирается покидать номера вплоть до завтрашнего дня. Очень деловой женский голос на другом конце линии напомнил, что переговоры состоятся завтра, начнутся в десять часов утра и будут проходить на 48-м этаже в офисе № 25 башни Трампа.
