— Нам надо обсудить все это, — сказала я, едва осмелившись заговорить.
— Какой в этом смысл? — воскликнул Тим. — Я хочу забыть обо всем, кроме того, что нашел тебя и что ты любишь меня.
— Не говори так! — сказала я и, уже произнося эти слова, подумала, что едва ли вообще есть смысл в разговорах. Какой в них толк, что могли они изменить? Я вышла замуж за Питера, вышла окончательно и бесповоротно, и факта этого не мог отменить никто — даже Тим.
— Мы не можем оставаться здесь так долго, — в отчаянии проговорила я. — Меня, наверно, уже ищут.
Я услышала, что Тим вздохнул, почувствовала, как он провел рукой по лицу, и приняла решение.
— Слушай, Тим. Мы должны держать втайне наше знакомство.
— Почему?
— Потому что я хочу видеть тебя. Потому что, ох, не могу тебе этого объяснить, но это станет невозможным, если Питер — мой муж — узнает все о тебе. Понимаешь, я сказала ему, что люблю другого. И если он узнает, что ты оказался здесь, то сделает все возможное, чтобы воспрепятствовать нашим встречам. Мы не сможем ни на что надеяться, ни теперь, ни в будущем, если он поймет… — я умолкла. — Как ни ужасно это звучит, но я не могу не видеть тебя, Тим, просто не могу! И не могу объяснить это кому-то еще.
— Я понимаю тебя, конечно же понимаю. Послушай, дорогая, никто не знает о том, что я здесь. Я выскользну за дверь и объявлюсь уже официально.
— Тебе надо позвонить в колокольчик, — посоветовала я. — Там сбоку нащупаешь длинную висячую цепочку.
— Хорошо. Но вот что… тебе придется придумать, как мы сможем встречаться с тобой. Впрочем, это будет нетрудно — я ведь пришел сюда попроситься на постой.
— Завтра мы с Питером уезжаем, но, как мне кажется, я сумею изменить планы.
— Постарайся, дорогая. Но если я сейчас уйду, мне все равно придется переговорить с тобой с глазу на глаз сегодня же ночью, чтобы рассказать тебе все, что произошло со мной.
— Попробую, — пообещала я, — но, Тим, будь внимателен при следующей встрече. Помни — мы с тобой не знакомы.
— Не забуду. До свидания, дорогая.
Он привлек меня к себе, но на сей раз я позволила ему поцеловать себя только в щеку. Крепко обняв меня, он осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу.
— Все чисто.
Тим на цыпочках пересек коридор и выскользнул во входную дверь наружу. Тяжелая задвижка лязгнула, опускаясь за ним. Наступила долгая пауза, должно быть, это Тим пытался нащупать в темноте цепочку дверного звонка. Наконец я услышала далекий звон.
Я бегом бросилась вверх по лестнице в свою спальню. Вбежав к себе, я заперла за собой дверь и бросилась лицом вниз на кровать, пытаясь отдышаться и усмирить свое отчаянно колотившееся сердце.
— Тим! Тим! — повторяла я снова и снова.
Мне казалось, что мир вокруг меня неторопливо вращается — Тим и Питер бесконечно кружили вокруг меня, то пропадая вдали, то снова представая перед глазами.
«Это какое-то безумие! — думала я. — Это слишком невероятно, чтобы быть правдой!»
Тем не менее я понимала, что спасения нет и что я оказалась в ситуации куда более опасной и тревожной, чем все те, в которые я попадала прежде.
Я любила Тима — и не могла усомниться в этом даже на мгновение — и тем не менее мне приходилось считаться с Питером. С моим собственным мужем, а винить в том, что он стал им, следовало скорее меня, чем его.
«Если бы я только знала! — негодовала я. — Если бы только я могла заглянуть в будущее и узнать, что такое может случиться!»
Я вдруг вспомнила, что священник рассказывал вчера о канадцах, встреченных им на аэродроме. Предположим, я отправилась бы туда и встретила там Тима… Отказалась бы я в этом случае выйти замуж за Питера, вернувшегося сегодня с брачной лицензией? Ответа на этот вопрос у меня не было. Я не знала, как поступила бы в подобном случае.
Совесть и честь соединяли меня с Питером, однако мое сердце принадлежало Тиму, моему любимому, человеку, которого я всегда любила.
Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Собственный вид привел меня в ужас. Я была бледна, как смерть, волосы мои были растрепаны, глаза покраснели, припухли от слез.
— И что же мне теперь делать? — спросила я у своего отражения. Не честнее ли пойти немедленно к Питеру, сказать ему, что Тим был в замке и что я по-прежнему люблю его.
«Вчера, — подумала я, — это можно было бы сделать. Сегодня — после всего того, как Питер признался мне в своих чувствах, — я не могу этого сделать».
Память о его признании в любви пугала меня, странным образом пугало и его возможное презрение.
Я не могла разобраться в себе, не могла решить, что же мне делать. Но я понимала, что мы с Тимом ведем себя не совсем благородным образом. И еще мне казалось, что будь Питер на месте Тима, он бы не стал так поспешно отказываться от этой Одри Герман и клясться в вечной любви ко мне. Впрочем, сравнивать Тима с Питером было невозможно. Тим — человек порывистый, увлекающийся. Подобно мне самой он способен вспыхнуть, воспламениться идеей, а в следующий момент назвать ее скучной. Общность душ и сулила нам, как казалось мне, счастье в будущем.
Да, Питер, несомненно, был другим, но что было мне известно о Питере? Я могла испытывать уверенность лишь в одном: в том, что этот новый, открывшийся мне пылкий мужчина, за которого я вышла замуж, был не из тех, кому можно легко признаться в любви к другому.
«Нет, — сказала я себе. — Буду мудрее. Единственное, что мне остается делать, — это скрывать свое отношение к Тиму, по крайней мере до тех пор, пока я не найду какой-либо выход из ситуации».
Приняв такое решение, я причесалась, напудрилась, чтобы скрыть следы своих слез, a потом медленно спустилась вниз — в зал и услышала голоса, доносившиеся из большой гостиной. Я узнала голос Тима — как же хорошо мне были знакомы все его интонации и звонкий мальчишеский смех. Его сменил спокойный басок Питера — я не разобрала его слов. Наконец раздался еще более густой, резонирующий голос деда. Я открыла дверь.
Какое-то мгновение мне казалось, что я вышла на сцену, ибо все трое мужчин повернулись ко мне, которой предстояло еще преодолеть то расстояние, что отделяло меня от них, стоявших возле камина.
— А, вот и ты, моя дорогая, — проговорил дед. — Позволь тебе представить — это офицер ВВС мистер Грант… моя внучка миссис Флактон.
— Здравствуйте! — одновременно выпалили мы с Тимом.
— Моя внучка тоже родом из Канады. Может, вы даже встречались прежде?
— Едва ли, — поспешила я с ответом, — но, возможно, у нас найдутся общие знакомые.
— Я в этом уверен, — согласился Тим, улыбнувшись мне.
— Господин Грант интересуется, не можем ли мы взять на постой шестерых офицеров, — пояснил дед, — и я предложил, чтобы он вернулся и отобедал с нами. Жаль, что я не могу пригласить остальных, но нас в нашем захолустье снабжают строго по карточкам.
