думать соваться в логово Карла. Причем не просто езда, а целый спектр навыков, включающий вольтижировку (в доспехах!), безупречную выездку, конкур и другие полезные умения, которых у меня не было и овладеть которыми за считаные дни не представлялось возможным. В том числе и потому, что в базе подразумевалась идеальная связка «конь – всадник», а у меня с моим трофейным жеребчиком такого взаимопонимания не было. Так что длинным копьем я ухитрялся попадать в цель лишь два раза из пяти, хотя цель была очень даже немаленькая. Копье – всадник – конь – единая система. Как танк. Попробуй-ка навестись на цель, когда механик-водитель поворачивать не умеет, а система управления огнем не предусмотрена.
Словом, очень скоро моим учителям стало ясно, что для ристалища я не годен. Во всяком случае без нескольких месяцев интенсивных упражнений.
Единственное, чему я мог более-менее научиться, это рубить с седла. Но и тут до мастера мне было – как до неба. Чтоб меня это удивляло! Истинные шевалье готовятся с шести-семилетнего возраста.
Одно утешало мое самолюбие: в пешем строю я стоил намного больше. И молодой Жерар, и матерый Жирард в подметки мне не годились. Впрочем, как и большинству викингов. А толку?
Выход нашел Жирард де Кипри. Вспомнил, что один из его друзей как-то получил травму спины, которая не мешала ходить пешком, но вызывала изрядную боль при верховой езде. В этой очень удобной для меня болезни я с легкостью опознал радикулит. Бинго! Теперь оставалось только изыскать подходящий способ скрыть мой чудовищный акцент.
Глава 16,
в которой герой интенсивно готовится к миссии и попутно совершает добрый поступок
За всеми этими хлопотами я совсем позабыл о своем ученике.
Но он, дерзкий, напомнил о себе сам.
– Ульф, у меня есть к тебе разговор! – заявил мне ученик, появившись на тренировочной площадке.
– Срочный? – У меня не было ни малейшего желания останавливать тренинг. – Может быть, вечером?
– Вечером ты будешь учить франкский с отцом Бернаром. А потом – спать.
Ну да, чистая правда.
– Ладно, говори.
– Нет, давай отойдем, – предложил Скиди, покосившись на кучку Жераровых аквитанцев.
Какой-то у парня напряг… Ладно, можно и отойти.
Мы удалились под сень деревьев. Судя по запаху дерьма, мы не первые здесь уединялись.
Но Скиди на вонь было наплевать. Он сразу взял быка за рога:
– Ульф Вогенсон, что значит для тебя Орабель?
– А тебе что за дело? – вежливо поинтересовался я.
– Она – твоя наложница?
Я едва удержался от того, чтобы послать любопытного юнца в пешее сексуальное. Удержало только чрезвычайно серьезное выражение на физиономии Скиди. И запах дерьма, который мало сочетался с пылкими чувствами.
– В чем дело, Скиди? – холодно произнес я. – По делу говори.
– Хочу у тебя ее выкупить, – объявил мой ученик. – Отдам всё, что у меня есть.
Так, это уже совсем серьёзно. «Всё, что есть» – это немалый куш. Скиди – мой ученик, но при этом – полноценный хирдман. Одна доля в общей добыче. А учитывая, сколько всего мы нагребли во Франции… За такие деньжищи можно столько наложниц накупить… На драккар не поместятся. Тем более товар этот сейчас в избытке.
Но почему он спрашивает у меня? Орабель – свободная девушка…
Блин! Я опять мыслю критериями двадцать первого века. Я ее спас. Я привел ее в наше суровое мужское общество. И оставил в нем. А в каком еще качестве викинг может держать при себе взятую на поле боя девушку, кроме как в качестве наложницы.
Я задумался. Орабель – девочка хорошенькая. И картинка ее белой попочки, продемонстрированной мне в баронском замке, неплохо отпечаталась в моей памяти. Не скажу, чтобы у меня ни разу не возникало мысли повалять ее на травке… Что меня останавливало? Да именно то, что в здешнем обществе и объявляло ее моей наложницей. Ответственность. В моем понимании взять девчонку под покровительство, а потом воспользоваться ее зависимостью просто гнусно. Если бы она сама выразила желание… Но ведь не выразила. Случай в баронском замке – не в счет, раз больше ничего подобного не повторялось.
Но возвращаясь к предложению Скиди. Если викинг готов платить, и платить много, значит, дело серьезное.
– Зачем она тебе? – уже помягче поинтересовался я.
– Она мне по нраву, – не раздумывая, ответил парень. – Хочу, чтобы была со мной. Если цена мала, я готов…
Я остановил его жестом:
– Кем ты ее хочешь взять?
– Женой! – так же не раздумывая, ответил Скиди. – Мне она люба. Другой не хочу!
– Ты назвал ее моей наложницей. Это тебя не смущает?
Скиди мотнул головой.
– Если она родит от тебя сына, возьму его в род, – ответил он совершенно серьезно. Уверен, он обдумывал этот вопрос. Со всей скандинавской обстоятельностью.
– А если – дочь? – Мне было интересно, как далеко парень «просчитывал» ходы.
Скиди пожал плечами. Ну дочь и дочь. Вот уж действительно безделица.
– Орабель не делила со мной ложе, – сообщил я. – А теперь скажи: ты подумал, как отнесется к ней твоя родня?
– Это дядя, что ли? – Скиди фыркнул. – Он ничего не скажет. Или я лишу его права управлять моим наследством!
Вот как? Резко. Бедный Полбочки. Чует мое сердце: выставит ему племянничек счет. В свое время.
– У нее нет приданого, – напомнил я.
– Почему ж нет? Есть.
Точно! Я же сам отдал остатки ценностей из батькиной шкатулки.
Немного золотишка да камушки. И отцовский земельный надел, который принадлежит ей по праву. И он, Скиди, готов помочь ей это право реализовать.
Да уж. Практичный паренек у меня в учениках. Всё обдумал.
– Полагаешь, это больше, чем вся твоя добыча?
– Отдай мне Орабель! Я люблю ее!
Надо же, сколько страсти! Хорошо быть молодым…
– Пусть будет так, – сказал я. – И денег я не возьму. Считай, это – подарок. Но одно условие: Орабель – не рабыня. Она должна сама дать согласие.
– Она согласится! – быстро ответил Скиди. – Спроси ее.
Конечно, она согласилась. Голубки сговорились за моей спиной. Даже Вихорёк был в курсе. И отец Бернар. И мой побратим Свартхёвди. Который и посоветовал Скиди обратиться непосредственно ко мне, сам бы парень не рискнул.
– Я перед тобой в
