Он начал многословно извиняться. Я тоже извинился за несдержанность и прибавил:
— Понятия не имею, кто ее убил и за что. Может, за то, что она была беременна. Или слишком много знала. Пошли к нашему гению. Глядишь, он что-нибудь и подскажет.
Покойник далеко не всегда такой равнодушный, каким норовит выглядеть. Он сразу уловил мое настроение и не стал, как обычно, валять дурака.
— Эта девушка провела ночь в моем доме. — Смотри-ка, а я думал, что он не знает.
— Да. Если хочешь, расскажу все по порядку.
Он молча выслушал меня, а Дин, который тоже внимал моим словам, то и дело подливал мне пива. Судя по тому, что Покойник, вопреки своей привычке, даже не пытался перебивать, рассказывал я неплохо, да и при расследовании ничего не упустил. Единственный вопрос, который он задал, касался мамонта и явно был продиктован простым любопытством.
— Мне надо подумать, Гаррет. А ты давай напивайся. Присмотри за ним, Дин.
— С какой еще стати?
— В таком настроении ты способен совершить необдуманный поступок, который может привести к серьезным последствиям. Я призываю тебя к осторожности. Сведений, собранных тобой, недостаточно, чтобы выявить преступника из общей массы. Однако завтра я приведу соображения, которые, возможно, позволят отыскать более убедительные улики.
— Более убедительные? Мне вполне хватает этих.
— Ты хочешь обвинить единственного и любимого сына Владычицы Бурь в совершении преступления на основании пары башмаков? Тебе прекрасно известно, что Рейвер Стикс будет выгораживать своего отпрыска, даже если его застанут рядом с младенцем, из груди у которого он только что вырезал сердце. Кроме того, преступник, вполне возможно, вовсе не он.
— А кто же еще?
— Это тебе и предстоит выяснить. Я признаю: вероятность того, что молодой да Пена и мертвая девушка участвовали в инсценировке похищения, весьма велика. Однако вероятность — не уверенность. Между прочим, ты столь рьяно стремишься обвинить во всем молодого Карла, что упустил из вида факт, который может все объяснить.
— Хватит ходить вокруг да около. Ты что, не можешь сказать прямо?
— Двести тысяч марок золотом. Столь крупная сумма могла пробудить сострадание даже в сердце гоблина. Может быть, бандиты решили, что им нет необходимости проверять карманы жертвы?
Дьявол, а ведь он прав. Главная трудность, похоже, в том, что вопросов мало, а ответов явный избыток.
— Не верю, — заявил я.
— Подумай на досуге. Что могло случиться с золотом?
— Что?
— Насколько тебе известно, домина Даунт передала золото преступникам. По словам Амбер и по мнению других свидетелей, все молодые люди страстно желали покинуть дворец Рейвер Стикс. Однако младший да Пена вернулся. Неужели он поступил бы таким образом, если завладел бы золотом? Нужно выяснить, где деньги. И где Донни Пелл, у которой наверняка немало знакомых в городе гоблинов.
— Чтоб тебе пусто было, — произнес я в сердцах и получил в ответ нечто вроде мысленного фырканья.
— Приходи утром, Гаррет. Я поделюсь с тобой своими мыслями.
Я направился было к двери, но тут мой взгляд упал на тело Амиранды.
— А с этим что делать?
— Оставь ее здесь. Мы побеседуем.
— В смысле? Ты что, записался в некроманты? Давай выкладывай.
— Гаррет, ты не понимаешь образных выражений. Ступай отсюда. Мое терпение отнюдь не безгранично.
Я отправился в гостиную и принялся медленно, но верно напиваться. Старина Дин, исполняя поручение Покойника, бдительно следил за моими действиями и, когда настало время, отвел меня в постель. Разрази его гром, этого Покойника! И зачем ему понадобилось все усложнять?
22
Старина Дин знал, как надо меня будить — заставил проглотить сытный завтрак, а когда ему показалось, что я отлыниваю, принялся греметь посудой. Я выбрал меньшее из зол и снова принялся за еду.
Роскошный завтрак с яблочным соком и конфетами слегка разогнал похмелье. Между прочим, отказывался я потому, что вид и запах пищи с детства вызывали у меня отвращение, и я просто не верю, что еда способна принести хоть какую-то пользу.
Наконец Дин смилостивился и поставил передо мной огромную дымящуюся чашку настоянного на травах чая, подарка Морли Дотса. Этот чай действовал как легкое обезболивающее.
— Его милость ждет, мистер Гаррет. Если хотите, берите чай с собой.
С ума сойти, он разрешает мне что-то вынести из кухни! Я посмотрел на Дина. Он правильно истолковал мой взгляд.
— В той комнате было жутко и с одним мертвецом, а теперь их двое. Я туда больше не хожу, пускай убирается сам.
— Может, они поженятся, — ответил я, выходя в коридор. Прямо скажем, не смешно, но я еще не до конца пришел в себя.
Дин проводил меня мрачным взглядом исподлобья.
Когда я вошел, Покойник засыпал. В принципе ему давно пора было залечь в очередную трехнедельную спячку, однако сейчас он выбрал неудачное время.
— Эй, Скелет, просыпайся. Ты обещал поделиться со мной своими мыслями.
Он не стал отпираться, однако первые фразы я опускаю, поскольку их не выдержит никакая бумага.
— Судя по всему, ты настолько уверен в правильности своей теории насчет Слави Дуралейника, что вознамерился вздремнуть?
— Пока сообщения из Кантарда ее не опровергают.
— Раскалываться не собираешься?
— Еще рано.
— Ладно. А что там с моими заботами?
— Гаррет, ты мог бы во всем разобраться сам. В твоем распоряжении была целая ночь.
— Ночью я спал. Ну?
— Ты отвык думать самостоятельно и полагаешься только на меня.
— Мы, люди, отъявленные лентяи. Выкладывай, чего ты там надумал.
— Приведи ко мне молодого Карла. Как представляется, он — наиболее уязвимое звено в цепи событий. Если его гложет совесть, я сумею выяснить из-за чего. Он сломается, когда увидит эту несчастную девушку.
— Больше тебе ничего не надо? Значит, ты предлагаешь мне вытащить его из крепости, которую он называет домом, и привести сюда, чтобы ты мог всласть над ним поизмываться?
— Гаррет, у нас разделение обязанностей. Я думаю, а ты бегаешь.
— Ну да! — Сколько сарказма, разрази его гром! Должно быть, со своей теорией дал где-нибудь маху и тщится теперь сделать хорошую мину при плохой игре.
Того и гляди лопнет от важности.
Я вышел в коридор и наткнулся на некий посторонний предмет.
— Дин!
— Да, мистер Гаррет? — отозвался он, выскакивая из кухни.
— Что это такое?
Вообще-то я знал, что это такое. Это был мой приятель Бруно. Он привалился к стене в двух шагах от двери, застыл в неподвижности, так и не опустив ноги. На лице был написан ужас, одна рука судорожно сжимала воздух. Дин повесил на нее свитер и вязаную шапочку, в которой пожаловал к нам утром. Признаться, подобного я от него не ожидал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
