Читаем без скачивания Порученец Царя. Персиянка - Сергей Городников

Сам же скоро прошёл внутрь башни и вышел из неё во дворе крепости. Он кратчайшей дорожкой пересёк невзрачный уже осенний сад, обошёл мрачную тень поварской пристройки и, стараясь, чтобы его не выдали шорохи опавших листьев, подкрался под угловое окно спальни. Из приоткрытого окна второго яруса изливался желтый свет нескольких свечей, казалось, сторожил чьё-то уединение, не позволял мешать этому уединению даже бледному свету от задёрнутой дымкой облачка луны. Разин обратился в слух, и ему послышался очень тихий голос мужчины, каким можно говорить лишь вплотную к собеседнице. Предположения одно другого ярче, как прибойные волны, захлестнули голову, и в виски толчком ударила горячая кровь. Руки, ноги, всё тело словно онемели и одеревенели, сделались неуклюжими и непослушными.

Сквозь застилающую глаза мглу он на ощупь вошёл в замок, придерживаясь за ограждение, стал подниматься лестницей. Подошва сапога задела ступеньку, и слабый шорох, будто удар колокола, до звона в ушах оглушил атамана. Пронзительная боль стиснула сердце, и, задыхаясь, он рванул ворот рубахи, взвёл собачки курков обоих пистолетов. Не думая больше, что производит шум, он ринулся наверх. Удар ноги сотряс дверь, но она выдержала, и ему почудилось, её нарочно заперли изнутри. Потом вдруг сообразил, что надо дёрнуть на себя, он так и сделал, и она легко распахнулась.

– Степан?! – с облегчением выдохнула княжна.

Девушка стояла у окна, и он кинулся к проёму в темноту ночи, оттолкнул персиянку в сторону. Тень молодого и необычно ловкого мужчины перепрыгнула через крепостную стену и пропала так быстро, что её можно было принять за обман зрения. Не целясь, он пальнул туда, затем пальнул из второго пистолета. Там было так тихо, что ему захотелось поверить, всё лишь почудилось, это было бестелесное видение, а не человек. Слабая надежда, как успокоительный ветерок, дохнула на его пылающее, покрытое каплями пота лицо, на влажные пальцы. Следовало лишь подождать, что скажут казаки охраны – после его выстрелов они должны сторожевыми псами броситься обыскивать каждый клочок земли, каждый камень всего острова.

Мансур тем временем от его имени заставил казаков со струга ждать распоряжений атамана, толпиться снаружи крепости. После неожиданных выстрелов они гурьбой кинулись к Южной башне. Однако Мансур загородил вход и громко объяснил:

– Стойте! В крепости достаточно наших! А вдруг кто-то убегает и перебирается через стену?!

Казаки не могли не признать справедливости его слов. Иных предположений не было, и Мансур указал сотнику вправо от башни.

– Ты с ними, – он наугад показал на часть казаков, – туда! – И обратился к другим: – А вы, за мной!

Семнадцать человек побежали за сотником, а пятеро остались стоять рядом, ожидая от него распоряжений и действий. Он деловито осмотрел лужайку, быстро прошёл к деревьям и домику, заглянул за них, давая беглецу достаточно времени для отплытия от берега, затем только впереди своей пятёрки побежал тропой вдоль левой части стены. Никто кроме него не обратил внимания на уносимое течением реки тёмное пятно отруба дуба. У ряда ив появились обежавшие крепость казаки во главе с сотником, и он крикнул им:

– Ну что?

Сотник замедлил бег, переходя на скорый шаг, развёл руками.

– Никого!

Все остановились. За стеной шумно рыскали не меньше десятка их товарищей, перекликались по всем углам двора крепости и иногда замысловато ругались.

– И этим берегом никого! – оглянулся назад Мансур. – На всякий случай надо рассредоточиться и следить за стенами. А я сбегаю внутрь, предупрежу, что мы обеспечили внешнюю охрану.

Возражений не было, и он скоро вернулся к Южной башне. Прежде, чем нырнуть в черноту её нутра, бросил взгляд на уплывающий кусок дерева.

– Плод ещё не созрел, княжна, – чуть слышно и с коротким сипом проговорил он и хохотнул степным шакалом. – Подожди ещё.

Разина он увидел возле поварской пристройки. Тот опустился на колено, пальцами трогал рыхлую землю. Будто не доверяя глазам, казачий вождь хотел и ощупью убедиться в свежести вмятин, которые подошвы сапог мужчины оставили прямо под окнами спальни. Разин вскинул голову, пронзил его блестящим в ночи взглядом, в котором был безмолвный вопрос.

– Никого не обнаружили, – вполголоса сообщил Мансур.

– А на реке?

Мансур пожал плечами.

– Ничего не видели, ни лодки, ни пловца...

– Пусть будет так, – прервал его Разин и тяжело поднялся, отряхнул колено. – Завтра с рассветом буду на охоте... с воеводой. Вернусь затемно. Обеспечь надёжную охрану. Если посмеет заявиться... мне он нужен живым или мёртвым. Понял?

Не желая знать его ответа, он отвернулся и направился к входу в замок.

Наверху в спальне княжна выпрямилась у окна, кинулась к нему и нежно воскликнула, как будто происшествие и его настроение забавляли её, не больше того:

– Степан?!

Но он не позволил ей обхватить себя и повиснуть на шее, остановил вытянутой рукой.

– Зачастил сей ночной гость, когда меня нет, – в кривой усмешке показал он крепкие белые зубы. – Не за тайной ли любовью за моей спиной?

Она отступила, как ужаленная пчелой.

– Почему, почему ты мне не веришь? – произнесла она тихо и с горечью.

Его передёрнуло. Она подождала, не услышав объяснений, продолжила срывающимся голосом:

– Не верь воеводе.

– А кому мне верить? – глухо отозвался он. – Тебе, что ль?

Губы её задрожали, на глазах заблестели слёзы.

– Думай обо мне, что хочешь, – произнесла она. – Но не верь воеводе.

Гнев его утихал, вроде моря после обессиленной бури.

– Не верю я ему, не верю. Не реви только.

После вспышки умопомрачительной ревности, любовная привязанность к ней только усилилась. Он ощутил, что она стала дорога, как никогда прежде, а её слёзы и жалкий вид терзали ему сердце, как стая воронья. Он не мог смотреть на это и отвернулся. Наконец он уступил сладостной боли новых переживаний.

– Обещай, что больше не увидишься с ним, – тихо попросил он в сторону.

Девушка слабо улыбнулась.

– Я всё узнала, что хотела, – сказала она грудным слабым голосом. – Он мне больше не нужен.

Разин порывисто обернулся. При виде дрожи её нежных губ он опустился на колени, обнял ей ноги.

– Мне страшно потерять тебя, – прошептал он, и шёпот его был ужаснее крика. – Я весь мир готов разрушить ради тебя.

Понемногу успокаиваясь, притихшая и покорная, она лишь спросила:

– Ты любишь меня?

– Да, да, – простонал он, порывисто встал, жадно подхватил её на руки и на ходу к постели осыпал жаркими поцелуями.

13. Тайное письмо Морозова