Прошли февраль и март. Ничто не поколебало оптимизма Боваля. Пока лишь редкие ссоры или драки нарушали покой в Либерии. Но губернатор не считал нужным обращать внимание на такие мелочи. Однако в конце марта наступил конец безмятежному бытию Фердинанда Боваля. Первое событие, явившееся предвестником цепочки трагических происшествий, само по себе не имело особого значения — обычная стычка, но последствия ее оказались таковы, что Боваль решился на сей раз изменить своему принципу невмешательства. Результаты получились самые неожиданные, и вышло, что губернатор оказал сам себе медвежью услугу.
Хальг сыграл главную роль в этом спектакле, где ему пришлось защищать собственную жизнь.
После неравного боя с Сирком и его четырьмя товарищами юноша несколько недель не видел соперника. То ли побаиваясь заступничества Кау-джера, вымогатели решили отказаться от соблазнительной и легкой добычи, то ли прибытие «Рибарто» вселило покой в душу колонистов. Что значили теперь ничтожные рыбешки, когда запасы снова пополнились и казались неисчерпаемыми!
Но, как уже говорилось, корабль доставил не только провизию, но и спиртные напитки. А гак как легкомысленный губернатор приказал выдать их населению, началось массовое пьянство, которое не замедлило привести к пагубным последствиям.
Особенно тяжко отразилось это на семье Черони. Лазар все время пил и терзал обеих женщин. Молодой индеец всегда заступался за них, но зато Сирк всячески потакал отвратительному пороку недостойного мужа и отца. Поведение соперника наполняло гневом сердце юноши. Он никак не мог простить ему слез Грациэллы. Вполне понятно, что вражда между ними вспыхнула с новой силой.
Даже когда иссякли запасы спиртного, спокойствие не восстановилось. Благодаря дружбе с Фердинандом Бовалем матрос, применив метод Паттерсона, продолжал снабжать итальянца ромом — именно так он рассчитывал завоевать расположение хозяина.
Замысел удался. Пьяница открыто перешел на сторону приятеля и всячески ублажал его. Вскоре Лазар начал звать Сирка зятем и клялся, что сумеет сломить сопротивление Грациэллы.
Так обстояли дела, когда утром 29 марта Хальг, переходя через мостик, увидел Грациэллу. Девушка бежала со всех ног, словно спасаясь от погони. И действительно, за нею гнался Сирк.
— Хальг! Хальг! Спаси меня! — закричала Грациэлла, увидев индейца.
Тот бросился на помощь, преградив дорогу разъяренному преследователю.
Но Сирк ни во что не ставил противника. С вызывающей ухмылкой он бросился на врага. Однако дальнейшие события показали, что эмигрант слишком понадеялся на свои силы. Хальг был много моложе, но, живя под открытым небом, обладал обезьяньей ловкостью и стальными мышцами.
Когда матрос кинулся на индейца, тот нанес ему удар одновременно в челюсть и под ложечку. Негодяй свалился как подкошенный.
Хальг и Грациэлла помчались на левый берег, а Сирк, еле-еле отдышавшись, принялся осыпать их проклятиями и угрозами.
Не обращая внимания на бандита, они направились прямо к Кау-джеру. Девушка заявила ему, что жизнь в семье стала совершенно невыносимой. Сирк обнаглел и, несмотря на заступничество Туллии, избил ее. А Лазар — страшно подумать! — как будто даже поощрял негодяя. Наконец Грациэлле удалось вырваться, но, кто знает, чем бы все кончилось, не вмешайся Хальг.
Кау-джер выслушал ее рассказ с обычным спокойствием.
— А теперь,— спросил он, когда девушка замолчала,— что вы собираетесь делать, дитя мое?
— Остаться у вас! — воскликнула Грациэлла.— Умоляю, защитите меня!
— Я обещаю вам мое покровительство. Что касается желания остаться здесь, на это ваша воля. Каждый поступает как ему заблагорассудится. Но я хочу дать совет в отношении жилья. Если вы мне доверяете, попросите приюта у семейства Родсов. Они не откажут, когда вы обратитесь от моего имени.
Грациэлла так и поступила. Родсы приняли беглянку с распростертыми объятиями. Особенно радовалась Клэри: теперь у нее появилась подруга.
Но та терзалась при мысли о матери. Что будет с ней в том аду, где она осталась? Кау-джер успокоил девушку, пообещав предложить Туллии последовать за дочерью.
К сожалению, его благие намерения не осуществились. Туллия, одобряя бегство Грациэллы и радуясь, что та в полной безопасности да еще под покровительством всеми уважаемого семейства, наотрез отказалась покинуть мужа. Она хотела выполнить свой долг до конца и пройти весь тернистый путь — какие бы страдания ни ожидали ее — вместе с человеком, в данную минуту лежавшим пластом после очередной попойки.
Кау-джер и не ожидал иного ответа.
Вернувшись к Родсам, чтобы передать Грациэлле слова матери, он застал там Фердинанда Боваля. Между ним и Гарри шел горячий спор, начинавший принимать неприятный оттенок.
— Что тут происходит? — спросил вошедший.
— Этот господин позволил себе ворваться в дом,— раздраженно ответил хозяин,— и требовать, чтобы Грациэлла вернулась к своему замечательному папаше.
— А разве господина Боваля касаются дела семьи Черони? — осведомился покровитель девушки тоном, предвещавшим начало грозы.
— Губернатора касается все, что происходит в колонии,— напыщенно заявил тот, стараясь придать себе важность, якобы соответствующую его высокому рангу.
— Губернатора?
— Губернатор — я.
— Так… так… — многозначительно произнес Кау-джер.
— Ко мне поступила жалоба… — продолжал Боваль, не реагируя на угрожающую иронию.
— От Сирка,— прервал его Хальг, знавший об их приятельских отношениях.
— Нет, от самого Лазара Черони.
— Как? — воскликнул Кау-джер.— Значит, Черони разговаривает во сне! Я только что оттуда. Он спит и даже храпит вовсю.
— Ваши насмешки не могут опровергнуть факта совершения преступления на территории колонии,— высокомерно ответил Боваль.
— Преступления?! Подумать только!
— Да, преступления. Несовершеннолетнюю девушку отняли у семьи. По закону всех стран такой поступок расценивается как преступление.
— А разве на острове Осте существуют законы? — спросил Кау-джер. Услышав это слово, он передернулся, и его глаза грозно засверкали.— От кого же они исходят здесь?
— От меня, поскольку я представляю интересы колонии,— ответил губернатор с великолепной самоуверенностью.— И на этом основании имею право требовать от всех повиновения.
— Как вы сказали? — вскричал Кау-джер.— Не ослышался ли я? Повиновения? Черт возьми! Так знайте же: остров Осте — свободная земля. Здесь никто никому не повинуется. Грациэлла пришла к нам по своей воле и останется, пока сама не захочет уйти.
