– Четана, а ты как себя чувствуешь?
В это трудно было поверить! Он спросил так, словно мы беззаботно гуляем по окрестностям, и Ошо интересуется моим здоровьем.
– О Ошо, – ответила я, – со мной все в порядке.
В окружении полиции мы прошли через холл, где еще вчера наслаждались прекрасной беседой с Мастером. Полиция заполучила птичку в клетку, и они не собирались ее отпускать. Мы прошли через огромные деревянные двери на крыльцо и увидели нескольких изумленных саньясинов. Они выглядели озадаченными и беспомощными. Невдалеке Мукта громко ругалась с двумя полицейскими. Ошо повернулся к ней и сказал:
– Мукта, с ними бесполезно разговаривать, они идиоты.
Мы дошли до машины. Он попросил меня остаться и упаковать вещи. Я кивнула, затем он сел в машину. Это была маленькая машина, Ошо сидел на заднем сидении, стиснутый с обеих сторон полицейскими. Рядом со мной стояли Деварадж и Маниша, и я затолкала все лекарства, которые мне удалось достать, Девараджу в карман.
Было такое ощущение, что эти люди собираются увезти Ошо бог знает куда, не взяв никого из нас. Я встала перед машиной, уперлась в капот и крикнула начальнику полиции, которого, как мне казалось, я уже успела довольно неплохо изучить:
– Доктора в машину! Доктора в машину!
Деварадж стоял наготове. И хотя дверца машины только что закрылась, один из полицейских все же вышел, и Маниша втолкнула туда Девараджа, а полицейский сел следом. Вместе с Девараджем на заднем сидении стало совсем тесно. Деварадж с трудом удерживал на коленях свой докторский саквояж, а Ошо оттеснили в самый угол. Когда машина скрылась из виду, поднимая за собой шлейф пыли, я вспомнила, что Ошо был как раз в той одежде, в которой он был в моем сне в Раджнишпураме.
Куда полицейские повезли Ошо, мы не знали. По одной версии, они планировали переправить его на корабле в Египет. Это оказалось правдой, и нам пришлось дать властям взятку в двадцать пять тысяч долларов, чтобы они разрешили Ошо спокойно покинуть страну.
Я отыскала Мукти и Нилам, полагая, что если Ошо будут депортировать из страны, то они должны поехать с ним в Индию. При мысли, что Ошо вернется в Индию один, становилось просто страшно. Помните, что он говорил про деньги и паспорт?
Я собрала целую дюжину огромных сундуков. Кресло Ошо мы положили в деревянный контейнер, туда же поместили чемоданы и маленькие сундучки – получилось тридцать мест багажа.
Я отправилась в аэропорт Гераклион, откуда Ошо должен был лететь в Афины. С тех пор как полицейские получили двадцать пять тысяч долларов, они стали относиться к нему гораздо снисходительнее.
Ошо сидел в небольшой комнате под охраной вооруженных полицейских и давал интервью репортеру из журнала «Пентхауз».
Шел дождь, но, несмотря на плохую погоду, сотни саньясинов приветствовали Ошо, пели и танцевали. Они превратили бедствие в праздник! На посадку то и дело заходили самолеты со всех уголков мира: из Европы, из Соединенных Штатов. Саньясины, приехавшие увидеть Ошо, заполонили весь аэропорт. Я обнималась с людьми, с которыми не виделась с тех пор, как уехала из Раджнишпурама. Со слезами на глазах люди узнавали, что Ошо уже уезжает из страны и что им остается лишь помахать ему рукой и сказать «до свидания».
Аэропорт был наводнен тысячами саньясинов, а также местными жителями деревни Агиос Николаос. Приближалось время вылета, я прошла через зал аэропорта и увидела потрясающее зрелище: огромное количество людей в красном и оранжевом. Я услышала возглас: «Вон он», и все бросились в дальнюю часть аэропорта. Но затем последовал другой возглас: «Нет, он здесь», – и вся огромная толпа, похожая на гигантский организм, развернулась и понеслась в другом направлении. Для меня это было скорее похоже на огромный корабль, разворачивающийся в бушующем море. Волны бросали людей то в одну, то в другую сторону. Мы думали, что Ошо пройдет через здание аэропорта. Атмосфера в зале была тяжелой от напряженного ожидания, волнения и песен.
Мы с Анандо поднялись на второй этаж, откуда было видно летное поле. Мы увидели, как Вивек, Рафия, Мукти, Нилам и несколько других саньясинов поднимаются на борт самолета, и, естественно, подумали, что Ошо был с ними. У меня сердце ушло в пятки, когда я поняла, что среди них Ошо нет. Больше всего меня испугало то, что это мог быть какой-то специальный трюк, о котором мы ничего не знали. Но тут к небольшому самолету подъехала машина, и из нее вышли… да, из нее вышли Деварадж и Ошо. Они сели в маленький самолет, следующий рейсом до Афин. Анандо сказала: «У меня билет именно на этот самолет». На этом она растворилась в толпе, бросив мне через плечо просьбу о том, чтобы я вдогонку выслала ее одежду.
В окружении тысячи друзей, пребывающих на разных стадиях смущения и расстройства, я наблюдала за тем, как самолет пошел на взлет. Потом я отправилась на опустевшую виллу. Мне оставалось лишь ждать. Перед тем, как улететь в Грецию, Ошо сказал:
– Если всего один человек, пребывающий в этой стране по четырехнедельной визе, может уничтожить религию, которой две тысячи лет, значит, ее не стоит поддерживать. Ее стоит уничтожить.
Глава 13
Молчаливое ожидание
6 марта 1986 года в час двадцать ночи на борту небольшого самолета вместе с Ошо находились Вивек, Деварадж, Анандо, Мукти и Джон. Самолет вылетел из Афин в неизвестном направлении, которого не знали даже сами пилоты. Уже в воздухе они спросили Джона: «Куда мы летим?» Джон не смог им ответить.
Хасья и Джайеш были в Испании. Они пытались получить для Ошо визу. Джон связывался с ними по телефону. «Испания еще не готова», – сказала Хасья. Испания так никогда и не подготовилась! После двухмесячных переговоров их власти сказали «нет».
Самолет набрал высоту и с огромной скоростью двигался в никуда!
В доме на Крите я сидела в прямом смысле на чемоданах. Их было тридцать штук.
Я оглядела виллу – окна разбиты, двери выбиты ногами полицейских. Повсюду видны следы грубости и несправедливости.
Мы с Кавишей, Дэвидом, Авирбавой, Савешем, который еще не вполне оправился от сотрясения мозга, но в то же время был слишком взволнованным, чтобы оставаться в Греции, Ма Амрито с ее пятилетним сыном, с Синду и Кендрой должны были отправиться в Лондон и ждать новостей.
Мне сказали, что из самолета звонил Ошо. Он спрашивал, как мое самочувствие, и велел обо мне заботиться.
Еще не долетев до Лондона, мы уже знали, что Швейцария, Франция, Испания, Швеция и Англия Ошо принимать отказались. Следующими на пути были Канада и Антигуа. Но и эти страны не только не пускали Ошо к себе, но и каждый раз посылали на летное поле вооруженных солдат и полицию. Саньясины заранее связывались с властями разных стран, наши адвокаты работали не покладая рук, но все было напрасно.
В своем дискурсе «За пределами психологии» Ошо сказал:
«Из Греции мы полетели в Женеву. Мы лишь хотели там переночевать. Нашим пилотам нужно было отдохнуть. Но стоило швейцарцам услышать мое имя, как они тут же завопили: „Ни в коем случае! Нельзя пускать его в нашу страну!“
Мне не позволили даже выйти из самолета.
Мы отправились в Швецию, наивно полагая, что это самая прогрессивная страна в Европе. Мы знали, что в ней нашли убежище многие террористы, революционеры и неугодные политики. Швеция казалась нам довольно лояльной страной.
Итак, мы добрались до Швеции. Здесь нам тоже нужна была всего одна ночь. Наши пилоты совершенно измотались. Они не могли больше сидеть за штурвалом. Да это и запрещено техникой безопасности. Представляете, как мы были счастливы, когда вместо одной ночи нам дали визы на целых семь дней. Тот, кто выдавал нам документы, либо был пьян, либо спросонья ничего не понял. Мы прилетели очень поздно ночью, уже за полночь. Наш друг, уходивший за визами, вернулся, танцуя оттого, что нам дали визы на целую неделю. Однако следом примчались полицейские, аннулировали наши визы и велели убираться, заявив, что не могут впустить в свою страну такого человека, как я. Они совершенно спокойно относятся к террористам, убийцам и мафиози, но я для них настолько опасен, что пустить меня всего на одну ночь у них не хватило духа.
И мы взяли курс на Лондон. На этот раз у нас были все законные основания находиться в этой стране – мы специально купили билеты первого класса на коммерческий рейс на следующий день. И хотя у нас был свой самолет, мы все же не поскупились – на тот случай, если служащие аэропорта откажутся нас пускать в зал ожидания лишь потому, что у нас нет билетов.
Мы купили билеты на всех, так что с полным правом могли пребывать в зале ожидания. „У нас свой самолет, и у нас есть билеты“, – сказали мы служащим. Однако они тут же предъявили нам правила внутреннего распорядка аэропорта, с которыми было трудно спорить. „Окончательное решение принимает администрация аэропорта, – заявили они, – и мы как ее представители не разрешаем вам входить в зал ожидания“.
