– Он был очень стар, когда мы поженились, ваше величество, – ответила Франческа. – Ему было тяжело совершать такие путешествия, а я не хотела ехать без него.
Пронзительные глаза королевы смягчились.
– Значит, вы были ему преданы.
– Это бы и мой долг.
Королева понимающе улыбнулась.
– Франческа – моя близкая подруга, – с гордостью добавила Розалинда.
– Это леди Халсбери убедила тебя оставить службу при дворе?
– Моя королева, это вы велели мне отправляться в Торнбери и заняться своими насущными делами, – объяснила Розалинда, но королева ждала ответа не от нее.
– Ваше величество, я не повинна в этом страшном грехе. И я бы заняла место Розалинды подле вас, если бы могла. Но после смерти мужа я осталась в Йоркшире.
– У вас есть дети?
Франческа ответила не сразу, и Розалинда с удивлением взглянула на нее.
На прекрасном лице Франчески не дрогнул ни один мускул, но глаза ее живо заблестели при взгляде на королеву.
– Вы хотели бы иметь детей, ваше величество?
Женщины, не знавшие друг друга до этой минуты, посмотрели друг на друга, и какое-то теплое чувство возникло между ними.
– Как вы проницательны, Франческа. Наши придворные лгут нам теперь, как обычно молодые люди лгут старухам. Они называют меня прекрасной и вечной. Я делаю вид, что верю, хотя прекрасно знаю, что я – бесплодная старуха.
Елизавета говорила скрипучим голосом, напоминавшим карканье вороны, и Розалинда растерялась, уловив в нем нехарактерные для королевы нотки сожаления и пессимизма.
– Я бы оставила вас при дворе, леди Халсбери. – Королева осторожно поднялась и повернулась к Фрэнни. – Вы из тех, кто не станет льстить мне.
– У меня обязанности… – выдавила Франческа растерянно.
– Побудьте здесь сегодня, исполните свой долг перед Короной. И я могу найти вам супруга. Когда-то я держала своих придворных дам при себе, но теперь понимаю, как это ужасно: одинокая старая женщина. Вам, вероятно, следует снова выйти замуж.
Розалинда и Франческа обменялись тревожными взглядами.
– Ваше величество, Франческа никогда не простит меня, если ее представление ко двору приведет к этому ужасному состоянию – замужеству. Ведь вдова в конце концов так тяжко трудилась ради блаженства, которое доставляет ей этот статус.
– Нам лучше обсудить эту тему наедине, Франческа. – Елизавета властно приподняла брови и кивнула в сторону Розалинды. – Наш друг проявляет упрямство в вопросе брака.
– Я поброжу по дворцу, мадам. – Франческа снова присела в почтительном реверансе и тихо удалилась.
Когда дверь за ней закрылась, королева обратила свой взор на Розалинду:
– Итак, что привело тебя в мои покои? Какие-то трудности, так?
Розалинда вдруг мысленно представила Дрейка, нежность в его глазах, когда он читал стихи в саду. Проклятие, ну почему вдруг сейчас она вспомнила об этом? Ей надлежит думать только о выживании.
– У меня действительно трудности. Серьезные. Королева села в кресло у кровати и похлопала по стоявшему рядом.
– Иди, расскажи мне все, как на духу.
Розалинда опустилась в кресло.
– Все мои трудности сосредоточены в одном имени: Дрейк.
– Сэр Фрэнсис?
– Нет, господин Мандрейк Ротвелл.
Королева непонимающе уставилась на нее, и Розалинда продолжила:
– Скорее всего вы не знаете его. Он пират и торговец.
– Он тот, по поводу кого следует беспокоиться моим торговым компаниям?
– Он блестяще ведет дела! – Удивляясь себе, Розалинда вдруг стала хвалить Дрейка. – Очень успешно отыскивал рынки. Последние годы Ротвелл занимался тем, что осваивал новые рынки, а ведь у него не было ничего, кроме поддержки человека, ссудившего его деньгами, и каперских свидетельств.
– А, морской бродяга и разбойник.
– Именно. Он исключительно своеволен и упрям. Считает, что может делать что угодно, в том числе и украсть мой дом.
– А, Торнбери-Хаус. – Хитрые глаза королевы угрожающе блеснули.
Розалинда судорожно вздохнула.
– Ваше величество, вы знаете, как много для меня значит Торнбери-Хаус.
Королева задумчиво кивнула:
– Столько же, сколько для меня значила моя страна.
Ободренная, Розалинда продолжила:
– Да, именно так. Видите ли, Дрейк был… моим другом детства. Отец взял его к нам из милости, поскольку отец Дрейка построил Торнбери-Хаус.
– Ах да, покойный господин Ротвелл! Я посетила его в Торнбери-Хаусе вскоре после того, как он был построен. Его жизнь закончилась неудачно, да?
Розалинда почувствовала вину за то, что сплетничает о самом сокровенном для Дрейка.
– Да, к сожалению. Дрейк – хороший человек, ваше величество. Сильный. Он очень многого добился, несмотря на неблагоприятные обстоятельства, и должна признаться, сделал он это без всякой помощи, вернее, вопреки всем препятствиям, которые чинили на его пути такие эгоисты, как я.
– Неужели?
Как исповедник, королева была благоразумно немногословна. Ее любимым выражением было video et taceo, что в переводе с латинского значит «вижу и молчу». Ощутив в молчании сочувствие, Розалинда была не в силах остановиться.
– Между мной и Дрейком всегда шло острое соперничество. Я дождаться не могла, когда он наконец исчезнет из моей жизни. Впрочем, все изменилось, – тихо добавила она. – Однако я не собираюсь отдавать ему свое наследство. Он вернулся лишь за тем, чтобы досаждать мне. И за что мне такое?
Королева терпеливо ждала дальнейших объяснений.
– Ваше величество, я пришла заручиться вашей поддержкой в борьбе за то, что принадлежит мне по праву. У меня с собой завещание отца.
Королева быстро пробежала глазами протянутый ей документ.
– Завещание, похожее на множество ему подобных, – заявила Елизавета.
– Дело в том, что существует еще одно точно такое же завещание, в котором наследником назван Дрейк. Мой дядя, Тедиес, засвидетельствовал оба завещания в один и тот же день.
Королева поджала губы.
– И как ты это объясняешь?
Заломив руки, Розалинда ответила:
– Мой отец хотел, чтобы мы с Дрейком поженились. Он решил, что наличие двух завещаний вынудит нас решить юридические проблемы, касающиеся дома, при помощи брака.
– Твой отец был умен.
Розалинда вздрогнула и посмотрела на королеву.
– Но он заблуждался, ваше величество. Он почему-то упустил из виду тот факт, что мы с Дрейком не выносим друг друга.
– Слишком громко сказано.
– Ну, возможно, между нами уже нет такой яростной вражды, – признала Розалинда. – А может, ее никогда и не было. Но я не хочу делить с ним дом. И не собираюсь. Он мой!
Королева с трудом встала с кресла и, приблизившись к столу, стала рыться в своих бумагах.
