силы добра плохо финансируются — то это не добро, — наставительно пробормотал я, — Вот посмотрите на Лючию. Она добрая и улыбается, но может дать просраться кому-угодно. Почему? Потому что добра у неё много. Захотела — всех волшебников построила. А если на пердячей тяге и энтузиазме, то это не добро, это…
— Концептуальная массовая самореализация через химерный социальный компромисс! — решительно кивнул кот, — Отягощенный болезненной тягой навязчивой идеи, приобретшей структурно-последовательную форму и, одновременно с этим, апеллирующую к ценностям группы девиацию, убедительно замаскированную под общественно одобряемый идеал!
— В общих чертах, ты, конечно, прав… — пробормотал я, медленно отступая от стола под сень Библиотекаря, с выдвинутой по направлению к коту палочкой, — Но будь добр, разъясни мне еще раз про девиацию, а? Только не двигайся…
Шайн, присев на задние лапы, испуганно зажал передними пасть, выпучив глаза, но ненадолго. Увидев, что я прицеливаюсь, он испуганно заверещал о том, что решительно осуждает неспровоцированную агрессию в масштабах, превышающих всякое рациональное измерение. Я уже почти вжухнул эту нечисть, как раздался голос Вермиллиона:
— Джо, успокойся. Кажется, твой кот где-то выпил «когнитуса», он так по первоначалу вставляет…
— Когнитуса? — прищурился я, опуская палочку, — Самого запрещенного зелья в Школе Магии?
— Для учащихся, Джо. Для учащихся…
Не успели мы разобраться с резко поумневшим на свою беду Шайном, как в Библиотеку ворвался Боливиус Вирт в развевающихся одеждах и с мировой озабоченностью на лице.
— Джо! — загрохотал самый большой начальник в этой местности, — Что ты устроил! Дуэль! С аттестуемым!
— Не виноватый я! — тут же занял стратегическую позицию я, — Она учебная была! Он хотел меня оскорбить!
— Даже если так… — продолжил ректор, но внезапно осекся и прищурился, — Погоди, что? Хотел? Только хотел?
— А еще он выпил мой суп! — не стал скрывать горькой правды я, — И, кажется, отравил кота!
Такому повороту событий удивились все, особенно кот, но Вирт, видимо, подсевший на «когнитус», а сейчас его лишенный, не заметил мимики Шайна, начав выяснять у меня детали произошедшего. Почему-то ректора, в отличие от Краммера, совершенно не устраивало то, что Сафрон Моулирбуд остался совершенно неповрежденным, так что пришлось прибегнуть к главному аргументу.
— Ректор, этот мужеложец действовал по приказу Солимвура, — нанес я свой наиболее правдивый удар, — Поймите, мы бы не разошлись краями. Эта шавка бы наседала на меня, пока не добилась бы результата… или не оказалась бы сидящей по уши в дерьме, дискредитированной и с репутацией полнейшего клоуна. Я просто действовал чуть-чуть на опережение…
— Превентивные действия нелетального характера, характеризуемые стратегией умеренного воздействия на враждебный элемент с целью вывода его из тактического актива вероятного противника, являются одной из наиболее гуманных моделей перехвата инициативы в межличностной конфронтации! — вякнул кот, затем снова зажимая себе пасть лапами.
— Что ты сейчас сказал? — прищурился на него Вирт.
— Откуда вообще в этом мире есть такие слова? — озадачился вслух я, глядя на Вермиллиона. Тот, на секунду отвлекшись от своих книг, пожал плечами.
— Что с твоим фамильяром, Джо?
— Говорю же, отравлен. Какие-то негодяи, не буду показывать пальцем, балуются «когнитусом» в Школе…
В общем, несмотря на то что насчет пальцев слова были пропущены мимо ушей, меня всё равно дико пропесочили за несоответствие, а затем еще отдельно за полнейший афронт репутации Боевых магов в глазах прогрессивного сообщества. Шайн в этот момент попытался дать резкую критику «прогрессивности», но был изгнан тапком, а затем мне еще дополнительно дали втык за переутомившихся гремлинов. То, что они почти помирают счастливыми, ректора не волновало вообще никак. Пришлось идти и заниматься подчиненными, а затем уходить домой чуть ли не огородами, чтобы не экзальтировать перевозбужденную общественность далее.
Это уже начинает напрягать. Я не против того, что Лунный кот умничает, но таким болтливым он ни разу в жизни не был! О, точно, пошлю его послом доброй воли в лес к эльфийке, узнать, как она там. А то живет слишком хорошо…
Глава 13
Выходной
— Человек! Эй, человек! Челове-ек!
…
Итак, вам, наверное, интересно, как вышло так, что несчастная остроухая сиротка из леса возле моей башни слилась в объятиях со своим весьма некислым в наших кругах дядей, но почему-то осталась здесь жить? И, более того, орёт сейчас снаружи моего домика?
Что могу сказать? Эльфы, сэр-р!
— Чиво? — высунулся я из окна.
— Смотри, какую рыбу я поймала! — эльфийка, победоносно улыбаясь, демонстрировала реально жирного карася килограмм на двенадцать, с трудом подняв рыбеху над головой.
— С магией — не считается! — отрезал я, оценив трофей. Ни в жизнь бы эта немочь не выволокла такую тварь на чисто своей воробьиной мощи!
— Ну и… катись ты! — тут же обиделась она, — Шайн, идём! Рыбкой угощу!
Кот, отиравшийся где-то ниже, тут же сквозанул к своей новой лепшей подруге, легко перемахнув мой трех-с-половиной-метровый зачарованный частокол. Сейчас будут жрать рыбу и обсуждать меня. Не самыми ласковыми словами.
Итак, о чем это я? Ах да.
Эльфы, сэ-р!
Забрать девочку к себе в особнячок, полный слуг, золотых подносов и гравюр эры Рахузидов? Нет, не наш путь. Тем более, что особнячка, как подозреваю, нет. Какая-нибудь старая как говно мамонта лаборатория Исследователей, где ежедневно молятся три обветшалых колдуна, причем только о том, чтобы Эльдарин продолжал сидеть в Школе? Вполне возможно. Но и без этого, у эльфов не принято брать на поруки других эльфов, если они могут самостоятельно подтереться и колдануть чего-нибудь. Этого, кстати, и самой Наталис никуда не стучалось, так что она с дядей вроде бы подрузякалась, тот ей от своих эльфийских щедрот мудрости насыпал учебников, а в качестве бонуса (наверное) сказал нечто вроде «Мой Джо — твой Джо!». И, как бы этого, с духовной поддержкой, девочке хватило по самые помидоры.
Но теперь она периодически достает меня разной фигней, называя никак иначе, как «человек». Причем, достаточно мирно, я ей даже Игоря из окна ни разу не показывал…
— Итак, вернемся к нашим баранам! — возвестил я, садясь за стол, на котором Аранья только что оставила горку золотых монет. Было их ровно тридцать. Почесав щеку, я разделил золото, приговаривая, — Пять в кошкину долю, пять на общие расходы башни, десяточку мне, десяточку вам. Как-то так. Нормально?
— Ни разу не нормально,
