стулу, я не мог двинуться с места.
– Леопольд… – как можно громче попытался сказать я, но из горла выходил только едва различимый шепотом. – Вставай!
Руки призрака, все еще находившегося сзади меня, судорожно дернулись в направлении двери. Я почувствовал, как фантом задвигался, пытаясь что-то сделать.
– Леопольд! – попытался крикнуть я, но опять только тихий надрывный шепот. Кот спал.
Собака продолжала скрестись в дверь и нетерпеливо рычать.
Что-то мне подсказывало, что это не обычная сторожевая псина. Очень живо вспоминался момент, когда я набрел в подвалах на странную комнату. Там за дверью тоже была собака. Не она ли сейчас пришла оттуда за мне?
Тонкий, протяжный вой раздался снаружи. От этого звука волосы на голове зашевелились, я вжался в кресло, больше не в силах даже шептать.
Собака вновь заскреблась, дверь вдруг начала медленно и со скрипом отворяться.
Я нервно сглотнул, предчувствуя встречу с чудовищем, которая кончится для меня очень плохо.
Меч под кроватью, нужно только добраться… нужно пошевелиться, хотя бы.
Я приложил огромное усилие чтобы двинуть рукой. Все тело парализовало, словно на меня наложили заклятие. Двигаться я не мог, как ни старался. Казалось, остается только молча ждать, пока откроется дверь, ждать смерти, как кролик, парализованный удавом.
Вдруг призрак сзади меня заверещал, как сумасшедший.
– Да встань же ты, чего сидишь, идиот!? – крикнул он, обдав меня и кота такой волной жара, что заклинание онемения словно растаяло под ним. Я почувствовал, что могу двигаться.
Вскочив с кресла, я скинул кота на пол, от чего тот тут же проснулся. Кот посмотрел в сторону двери, мгновение – его шерсть встала дыбом, он зашипел, встал в позу. В следующую секунду это был уже не кот, а огромный, в два раза больше человека, зверь непонятного происхождения. Он едва помещался в комнате, почти упирался в потолок высоким загривком.
Леопольд издал такой же жуткий рев, какой и собака, только в два раза громче и звучней.
Я бросился к кровати, достал из-под нее меч и вынул его из ножен, встал в стойку, готовясь встретить любого врага.
Все это произошло очень быстро. Дверь, которая начала медленно открываться от воя собаки, сейчас была открыта только наполовину. Вскоре она открылась совсем, как бы сама собой.
На пороге никого не оказалось. Абсолютно. Как будто никого там и не было.
Я принюхался: запах жасмина исчез. Сквозняка тоже не было, тишина больше не напрягала. Все встало на свои места.
– Леопольд? Я схожу с ума? – спрашиваю у оборотня, который, превратившись обратно в кота, внимательно оглядывал комнату, нервно поводя хвостом то в одну, то в другую сторону.
Вдруг маленькая кошачья голова повернулась к креслу. Леопольд выгнулся дугой, зашипел, потом превратился в крысу и молнией кинулся ко мне. Я даже не заметил, как он оказался у меня на плече, и уже оттуда шипел на призрака.
Посмотрев туда же, куда и он, я увидел… Бэйр.
– Бэйр!? – пораженно выдохнул, разглядывая призрака. Черные волосы, мужская одежда, перебинтованная рука – все ее. Эту рубашку я ей самолично штопал после встречи с единорогом.
Призрак посмотрел на свои руки, округлил глаза, потом посмотрел на меня… и исчез. Растворился в воздухе золотистой пылью.
Я затряс головой, протер глаза, поморгал и вновь осмотрелся.
В комнате никого не было, кроме меня и Леопольда. За окном ночь, в коридоре тоже уже нет света, видимо, все спят.
– Что за чертовщина? – спрашиваю то ли себя, то ли Леопольда, повернувшись с мечом. – Бред какой-то…
Убедившись, что ни в комнате, ни в коридор действительно никого нет, я подкинул в камин пару поленьев, разделся и забрался в кровать, положив меч рядом с собой.
Леопольд превратился в кота и устроился у меня в ногах.
– То ли я свихнулся, – говорю ему, укладываясь на подушку. – То ли происходят очень странные вещи.
– Мяу, – зевнул Леопольд и замурлыкал, ткнувшись мне головой в пятку под одеялом. Я его пнул, скинул с кровати, с удовольствием послушав возмущенный мяв.
– Если ты, скотина, превратишься ночью в человека, – я тебя зарежу своим серебряным мечом, – обещаю коту, вновь забравшегося на кровать.
И все же, что это могло быть? Хоть я и болен, не могло же мне это присниться…
Следующий день прошел так же, как и прочие, с той только разницей, что моя голова была занята совсем другими вопросами.
Страх перед странным чудовищем не давал мне покоя, и я принялся искать хоть какие-нибудь сведения о таинственном звере. Я поговорил с Леопольдом, но оборотень не сказал мне ничего нового. Про ночное явление он и вовсе забыл за время сна, потому очень долго удивлялся, когда я рассказал ему, что произошло.
Я было подумал, что мне все действительно приснилось, но потом, когда вышел вечером в коридор прогуляться, случайно заметил на двери несколько свежих царапин. Таких не могло составить ни одно домашнее животное.
Эти три царапины были прямым доказательством того, что у меня нет галлюцинаций, что поместье в опасности и что, если я все-таки выживу и уеду отсюда, то уеду богатым. Очень богатым.
Я пошел к Меви и стал расспрашивать про ее «наследство», которое она оставляет своим родственникам вместе с поместьем. Старуха до последнего строила из себя дуру, а потом просто выгнала меня из своей комнаты, объяснив это тем, что я еще не здоров и могу ее заразить, чем укорочу дни ее жизни.
Тогда я отправился к Лорену. Хоть и дурак с виду, я был уверен, что но знает больше, чем все остальные члены семьи вместе взятые. В конце концов, он занимается изучением истории своего рода всю жизнь, должен знать о собаке в подвалах. Если же и он ничего не знает, то мне ничего не останется, кроме как найти саму собаку и поговорить с ней!
– Оу, Дейкстр Донан, наш славный защитник. Как ты себя чувствуешь? Уже поправился? – с фальшивым интересом поинтересовался Лорен, роясь в бумагах у себя на столе. – Я, знаешь ли, так ужасно занят, все никак не могу поинтересоваться о твоем здоровье…
– Со мной все в порядке, – сказал я, пододвигая к его столу ближайший стул и усаживаясь напротив графа. – У меня есть пара вопросов.
– Касательно чего?
– Моей профессии и вашего поместья. У вас в подвалах не только крысы водятся, так ведь?
– А что же еще?
– Там есть жилые комнаты, – я решил начать издалека.
– Ах, это! – отмахнулся Лорен. – В них уже несколько столетий никто не живет. Это на случай войны, чтобы нам было, где укрыться,
