Слушай, Лопата, не в службу… шумни Ларке, будь друганом, пусть принесет…
Лопата, покачиваясь встал. Я протяну ему червонец, и он направился в сторону купе проводницы. Минут через пять он вернулся с такой же бутылкой из-под лимонада, но на сей раз пробка была от винной бутылки. Дюня взялся разливать. Они чокнулись и молча выпили.
Да, так вот… – начал свой рассказ Дюня.– Чалился я, значит, в Караганде. По малолетству мне тогда пятерку дали, по сто шестьдесят второй… И вот… Отсидел я три, да и откинулся по амнистии. Ну, а перед тем, как выйти на волю, мне пахан маляву дал, передать кое-кому. Поедешь, говорит, в Москву, там передашь… Короче, сел я на поезд, ну и поехал. А проводником у меня, тогда как раз-таки Вова был.
Вот сижу, еду, то есть…Вова чай разносит. Доходит до соседнего купе, я как теперь в плацкарте ехал. А там трое урок ехало, тоже, видать, по амнистии, как я, откинулись. Ну, они покуражиться решили, и засылают к Вове шестерку, чтоб тот поюродствовал. Ну шестерка и так и эдак… и тут Вова, а он тогда вообще щуплый такой был, коротким таким ударом, я даже не заметил, вырубил того урку. Ну, двое других за перья… Ну, он и тех двоих отключил. Одного и вовсе наповал. Ну, на следующей станции – мусора, все такое, поезд держали в тупике часа три, пока протокол составляли, короче шухер нормальный такой был. Да оно и понятно, коли трупак нарисовался. Но отпустили потом. Было много свидетелей, ну они все как один за Вову и заступились. Вот тогда я с ним и познакомился. Оказалось, что он мастер спорта по боксу в легком весе, вроде. Ну, пусть и в легком даже, но мастерство есть мастерство… Тем козлам хватило. Оказалось, хоть Вова и не был блатным, но его вообще-то все по карагандинским кичам знали и уважали. И знаешь почему?
– Откуда мне знать? – ответил я.
– Оказывается Вова держал общак! Можешь себе такое представить?
Я понял, что тут надо бы удивиться и воскликнул:
– Как это?
– А вот так. – загадочно ответил Дюня, – Несколько воров в законе его к этому привлекли. К своим доверия у них не было почему-то. А с Вовой была какая-то история, когда он мог, но не сдал кого-то, потом еще и еще. В общем, стал своим, как говорится.
Я уже тут сидел, когда узнал, что кто-то в общак лапу запустил. Ну, Вова пришел на сходку, объяснил, что так мол и так… Паханы посовещались и сказали свое слово:
– К тебе, Вова, вопросов нет.
Мол, они примерно догадываются кто это крысятничал. Однако, того урода еще найти надо. Однако, он ведь может сделать так, что порешит незаметно и концы в воду. Так что, сказали, лучше тебе исчезнуть с карагандинского маршрута. И пристроили его сюда на Урал. Никто об этом не знал, кроме самих паханов, да и еще пары-тройки урок, что сидели уже тут на Урале. Я вот тоже знал… Так что, когда ты про него спросил, я нехорошо подумал. Подумал сначала, что ты от кого-то явился, чтобы того… сам понимаешь…
– Ну, теперь не думаешь? – спросил я.
– Теперь нет, – отрезал Дюня, – ты слишком заметный. И в форме, как я гляжу, один на весь состав… Нет, они бы кого-то помельче заслали.
Вскоре моя компания окончательно упилась и засопела на своих полках. Румын заснул, уронив голову на стол и свесив руки чуть до пола. Лопата, через полчаса, как заснул, вдруг стал метаться, выкрикивал что-то… А Дюня захрапел, словно вулкан Кракатау… Пару раз мимо проходила Лара, и глянув мельком на спящих, продолжала следовать куда-то в другой конец вагона. Было уже совсем тихо, если не считать храпа и сонного бормотания, раздававшегося то там, то тут.
Я ехал и думал о том, как странно, порой, складываются людские судьбы. Обычный человек, не блатной даже, и вдруг держит воровскую казну… Это, как если бы лютого диссидента назначили бы секретарём обкома партии… Чудно…
Снова прошла Лара, но на этот раз она остановилась в темноте прохода и уставилась на меня.
– Так чего ты про Вову спрашивал? – спросила она негромко. Видимо, не хотела никого разбудить.
– Ничего, – ответил я, – сказал, же: просто поздороваться хотел.
– Просто, говоришь? – было ощущение, что она хочет что-то прочесть по моему лицу, но у нее это не особенно получается.
– Ну, да, – подтвердил я, – А что не так?
– И чего вдруг именно теперь?
– Я его увидел второй раз в жизни несколько дней назад, когда в Краснотурьинск ехал. Сейчас еду обратно. Просто хотел сказать, мол, привет и прощай. Вряд ли я тут окажусь еще раз когда-нибудь…
– Может, передать ему чего? – спросила Лара.
– Да что передать? Мы же и не друзья даже.
– Пропал Вова… – вдруг сказал Лара, глядя в пол.
– Как это? – не понял я
– А так… пару дней как на работу не вышел, дома тоже нет его. В общем, сам понимаешь, что мне думать?
– Ну, может он запил? – предположил я.
– Нет. Вова не такой. Он ни капли в рот не брал. Даже по праздникам. Скорее всего… – Лара вздохнула, – старые дела его догнали… Жалко… Хороший пацан был…
– Был? -переспросил я.
– Да… я, может, и кажусь дурой, но сердцем хорошо вижу. Вижу, что ты точно не при делах… И также ясно вижу, что Вовы больше нет…
Она вдруг развернулась и стала медленно удаляться к своему купе, поминутно хватаясь за поручни, в такт покачиванию вагона. Я был ошарашен. Сказанное поразило меня как гром, как шальная пуля. Хотелось даже закричать: «Стойте! Этого не может быть! Зачем вы все это придумали?» Но, понятно, что я по-прежнему сидел молча, глядел в окно и все думал, думал…
А за окном простиралась холодная непроглядная ночь…
На губе
Я протер глаза, и, скрипнув пружинами солдатской кровати, резко встал. Койка моего соседа по комнате лейтенанта-танкиста была идеально заправлена. Он отсутствовал – был в каком-то из караулов. Будильники, числом не менее трех, неистово звонили и скрежетали из разных концов комнаты так, словно бы предвещали немедленный конец света. Впрочем, как и всегда. Стукнув по «башке» каждому, я восстановил мягкую тишину раннего зимнего утра.
Моя дознавательская вольница закончилась пару дней назад, завершив тем самым великолепную «белую полосу» моей жизни. Я почему-то вспомнил, как возвращался в часть на хорошо знакомом, разболтанном на чудовищных рытвинах и ухабах ЛиАЗе. Тогда
