Минус 30. Каждый член экспедиции тащит свои сани. Золотое правило: не потеть.
Я снимаю пуховую куртку перед отправлением. Нельзя, чтобы в пути было жарко. Тепла, производимого от усилий, будет достаточно, чтобы найти идеальную температуру минут через двадцать ходьбы. Когда тебе жарко и ты потеешь, это может быть очень опасно. Если пот замерзает, то вас пронизывает холод. Фредерик Паулсен узнал об этих издержках во время своего первого путешествия к Северному полюсу. Под давлением своих французских друзей он предпочел нижнее белье из синтетического волокна. Впервые в жизни он не надевает хлопчатобумажную сорочку.
Я вошел в однообразный ритм марша, прерываемый только преодолением заструг – наметенных ветрами сугробов-гребней. Шаг должен быть равномерным, достаточно медленным, чтобы дать подняться температуре тела. В первый день я горячусь. У меня потеет голова, я выдыхаю наверх, осевший пар конденсируется на моей маске, которая покрывается коркой непроницаемого льда. После многих часов и серии крепких ругательств я научился отмерять свои усилия.
Поднимается слабый ветер. Вскоре кожа подает сигнал тревоги: мороз, должно быть, опустился на десяток градусов (эффект «виндчилл», когда ветер вызывает резкое падение температуры). Значит, надо одеваться. Особенно важно защитить лицо: надеть маску, накинуть капюшон, отороченный мехом. Нельзя оставлять обнаженными руки более тридцати секунд. Укус мороза коварен, так как он не чувствуется сразу. Последствия осознаешь только потом, когда беда уже случится. На Южном полюсе мы встретились с одним грустным южноафриканцем, его рука была перевязана. Он отморозил палец, и его ждала ампутация.
Между перегревами и переохлаждениями мы постепенно входим в ритм, не слишком быстрый, но постоянный. Группа движется как колонна гусеничных транспортеров. Час с четвертью марша, пятнадцать минут остановки. Все повторяется четыре раза в день через пятьдесят оттенков белого, радужного или ослепляющего, цвета слоновой кости или изумрудного. Солнце играет с облаками. Можно увидеть поразительное преломление, призрачные гало, невероятные паргелии.[80] После передышки снова в путь. Каждый возвращается в свой кокон молчания, убаюкиваемый поскрипыванием лыж по сухому снегу. Кто-то прячет наушники под капюшоном и позволяет уносить себя музыке. Кто-то предпочитает внутренний голос, всплывающие воспоминания, проекты, думы.
Фотограф нарушил строй, поручив свой груз человеку во главе колонны, чтобы сделать эпохальный кадр.
О чем думает Фредерик Паулсен, мерным шагом продвигающийся в белоснежном просторе, наклоняя свой мощный корпус немного влево при ходьбе на лыжах? Возможно, у него в голове слова датского археолога и поэта Эйгиля Кнута из книги «Философия санных походов». Этот исследователь так хорошо рассказывает о нетерпении, ударяющем людям в ноги, когда они оказываются на освещенном солнцем льду. «Переход, – пишет Кнут, – освобождает нас из нашей собственной тюрьмы». Это «неуловимое внутреннее волнение, симптомы которого чувствуются с нарастающим удовольствием, хотя причина его не становится тотчас понятной. Множатся идеи, как никогда сулящие успех». А с движением приходит ясность: «Чем больше идешь, тем легче противостоять ненужным мыслям, ты позволяешь им набегать, улетучиваться, уступать место одна другой. В полярной пустыне ты становишься существом умиротворенным и гармоничным – совершенным человеком».
К 18 часам мы останавливаемся, ставим палатки. Рутина возобновляется, нужно приготовить ужин.
9 января. Под сенью типи у еды особенный вкус. Франсуа «Бен» Бернар празднует своё 49-летие – это уже пятый раз, когда он отмечает день рождения в Антарктике. Дмитрий Пурим приготовил «фирменное» русское блюдо, хлеб с луком, чесноком и салом. Михаил Гришанков играет в бармена, достает водку и бальзам на травах, в то время как Геннадий Терехов, отчаянно фальшивя, исполняет «Happy birthday to you» на карманном аккордеоне. Русское трио выкрикивает по случаю трехкратное «Ура!» с раскатистым «р». По обыкновению щедрые русские товарищи достают подарки, поднимают тосты, трогательные и искренние. Фредерик Паулсен поднимает свой пластмассовый кубок и поздравляет Бена, хорошего друга, человека, всегда владеющего ситуацией, настоящего товарища… Холода больше никто не чувствует.
Приближается еще один день рождения: Жана-Фредерика Паулсена, старшего сына Фредерика, который будет отмечать свое 27-летие. У молодого человека два паспорта, французский и шведский, но он чувствует себя скорее англичанином. На Белом континенте он во второй раз. В 2008 году он взобрался с Беном на гору Винсон (4892 метра), высшую точку Антарктиды. Эта экспедиция предоставляет ему желанную паузу в работе, он ценит физические испытания, возможность измерить, оценить свою силу и ее пределы. Для него это пребывание вне времени подарок: «Уже очень давно я не проводил целую неделю со своим отцом. Это прекрасная возможность, чтобы поговорить с ним о моем настоящем, о моем будущем… а также лучше понять его. Это нам помогает сблизиться».
11 января. Этим утром солнце скрылось. Придется ориентироваться по компасу, пытаясь держать курс прямо на юг. Из-за нескончаемых корректировок курса, производимых нашим американским гидом Уинслоу Пасси, мы подолгу топчемся на месте. Она то и дело проверяет верность направления, установив компас на левую палку, но выписываемые группой зигзаги всех утомили. Люди уходят внутрь себя, чтобы из-за этих виляний посреди небытия не иссякла последняя надежда.
Мгла немного рассеивается и Жан-Фредерик Паулсен замечает первым:
– Посмотрите направо: черная точка!
Мы сворачиваем и через пятнадцать минут, когда «черная точка» становится явственной, взбираемся на бруствер между двумя зелеными флагами, двумя вымпелами по бортам… автодороги. Снег утрамбован, заструги выровнены, наши санки, кажется, внезапно полегчали наполовину. Мы на трассе длиной в 1000 километров, которую гусеничные транспортеры с «Мак-Мёрдо», самой большой станции Белого континента, проходят в начале каждого лета, чтобы снабдить станцию «Амундсен-Скотт» на Южном полюсе. Её обозначают флажками через каждые 400 метров. Вскоре мы замечаем две новые черные точки: два огромных резервуара с керосином, установленных на краю дороги. Эти первые признаки человеческого присутствия кажутся нам нереальными. Они говорят, что приближается конец экспедиции. Конец испытаниям и конец чуду. Тишина скоро улетучится, бесконечность пространства уменьшится. К стремлению добраться до точки, где сходятся все меридианы, в этот момент добавляется и легкая ностальгия по цивилизации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
