Андрей все это время, тупо смотрел на побоище, ни делая, ни малейшей попытки, что-то предпринять. Он впал в ступор и стоял, как памятник собственной глупости, глядя на неподвижные тела воробьев. Потом повернулся и медленно-медленно побрел к дому, не отдавая отчета в своих действиях, ни о чем, не думая и желая только одного, чтобы не было ничего, совсем ничего! Чтобы не было его умения разговаривать, чтобы не было злополучного клада, а самое главное, чтобы там, на стадионе, не лежали три маленьких воробьишки, отдавших свои три маленькие жизни за него, за Андрея. Нет, не за Андрея, за Говорящего Мальчика. Он бы все на свете отдал за то, чтобы не было сегодняшнего дня, что бы он ни наступил, чтобы вчера, и сразу завтра. Но он был – этот день. И три воробья лежали на стадионе, которых, Андрей знал, он никогда себе не сможет простить.
– Господи! – воззвал Андрей. – Помоги! Научи, как дальше мне с этим жить? Сделай так, чтобы не было ничего, ни этой битвы, ни, – Андрей содрогнулся, – этих трупиков моих друзей.
Небеса молчали, и он понял, что всю оставшуюся жизнь он проведет, помня об этих воробьях, которые были настоящими друзьями для Андрея, но для которых он не стал настоящим другом. Слезы покатились по его щекам, но Андрей не замечал их. Как и не сразу заметил ворону – Клару, сидевшую на дереве. Клара окликнула его по имени и сказала:
– Прощай, Говорящий Мальчик! Мы нарушили Закон! Мы напали на людей! Пусть не сами. Пусть по твоей невысказанной просьбе. Но мы напали на людей и не важно, какие это люди, хорошие или плохие! Но мы напали! Мы больше не сможем с тобой разговаривать.
– Прощай! – сказала ворона, тяжело снялась с ветки и медленно полетела в сторону леса.
– Неужели ничего нельзя исправить? – в отчаянии закричал Андрей.
– Думай, Просто Мальчик! Думай! – донеслось издалека и, нельзя было понять, на самом деле ворона ответила Андрею, или ему послышалось, потому что ворона была так далеко, что превратилась в черную точку.
А голос Андрей услышал как будто рядом. Хотя поблизости, не было ни одной живой души. Он побрел домой и внезапно оглох! Нет, где-то чирикали воробьи, звенели трамваи, лаяла собака, трещали сороки. Это он все слышал! И в тоже время не слышал, о чем трещали сороки, и что обсуждают воробьи. Он перестал их понимать.
«Я тоже нарушил Закон!» – подумал Андрей. – «Я использовал своих друзей, пусть нечаянно, не думая, но использовал в своих целях, в своих интересах. И не важно, что я ни о чем их не просил. Друзей просить не надо, они сами, без всяких просьб, приходят на помощь. Приходят и, ничего не прося взамен, жертвуют своими жизнями! Жертвуют ради меня, идиота, ни о чем не думающего, не хотящего задуматься, а что будет, если я сделаю так? Не будет ли, кому-то, больно от моего слова, от моего поступка?».
Андрей шел по дороге домой и тупо, раз за разом повторял:
– Что имеем, не храним, потерявши, плачем.
Треугольник невидимкой парил над ним. Бесцветный луч выполнил свое дело: землянин лишился умения понимать и разговаривать с птицами и окружающими его животными. Эксперимент на первой стадии первой фазы провалился. Еще два провала и земную цивилизацию можно не рассматривать как разумную, эволюционирующую духовно и достойную КОНТАКТА.
А вы думали, будет встреча с учеными и умные разговоры на правительственном уровне? Нет. Все гораздо серьезнее и гораздо проще – ЛЮБОЙ житель земли, АБСОЛЮТНО ЛЮБОЙ может стать представителем земной цивилизации, по которому определяют готовность к КОНТАКТУ
Повисев над Андреем, инопланетяне догнали ворону, и она сама влетела в гостеприимно-распахнутый, невидимый для всех, люк.
Дома Андрея встретил жалобным мяуканьем Тимка. Андрей взял его на руки, прошел к себе в комнату, лег на кровать и затрясся в рыданиях. Кот, молча, сидел рядом, глядя на Андрея большими, серьезными, что-то хотящими сказать, глазами.
Семья Толстовых переехала в областной город.
Андрей не сопротивлялся переезду.
– Так будет лучше для всех! – решил он, давая согласие на переезд.
Квартиру купили в центре. Папа вошел в долю к старому университетскому товарищу и, целыми днями, пропадал на работе. Дела у него пошли хорошо, и мама пока что не работала. Родители решили, что, покуда время не упущено окончательно, заняться воспитанием сына. В новую квартиру въехали со старыми вещами. Вещи не бросили и не распродали, чтобы и на новом месте было, как на старом – привычно и уютно. Даже мебель расставили по старому. Андрей в своей комнате тоже решил все поставить так же, как они стояли на старой квартире. Тимкины вещи встали на свои места. Кот, уже к вечеру, обнюхав все углы, почувствовал себя уютно. Может, ныне, в двадцать первом веке, все котики так себя ведут. А может, это Тимка такой необычайный кот. Кто теперь скажет? Не у кого теперь спросить!
Говорят, на новом месте спится плохо, нужно адаптироваться. Но Андрей, обняв Тимку, уснул быстро и ему приснилось, что за окном зависло Нечто, меняющее форму с такой быстротой, что невозможно было уследить, немыслимо понять, что это такое. Цвета менялись с еще большей скоростью. Но вот Нечто приняло форму треугольника. Мелькание цвета прекратилось. Андрей услышал два голоса, спорящих о чем-то. Постепенно стали различаться отдельные слова, и даже целые фразы:
– Они не могут общаться с себе подобными. Они не могут общаться с теми, кто живет рядом с ними. О каком контакте с другими цивилизациями они мечтают?
– Давайте не будем торопиться, давайте продолжим эксперимент и посмотрим, что будет дальше. Тем более в других уголках этой планеты мы продолжаем работать.
– Он нас слышит. Давайте продолжим дискуссию в более подходящем месте.
Треугольник, замелькав всеми цветами радуги, унесся на огромной скорости.
Утром Андрей проснулся от осторожного постукивания по стеклу.
Стук-стук – пауза. Стук-стук – пауза. Андрей открыл глаза и увидел – на карнизе сидела серая ворона и, заглядывая в комнату то одним, то другим глазом, постукивала клювом по раме: стук-стук, пауза. Стук-стук!
А на столе вибрировал сотовый и на дисплее высвечивалось – Кристина.
Стук-стук! Пауза.
