Дженкинс доказал, что лемба пришли откуда-то с Ближнего Востока. Событие — очень важное для них и для меня. Моя теория получила первое реальное подтверждение, и поначалу меня переполняла радость.
Сидя в грязной забегаловке неподалеку от станции Сент-Панкрас, я испытывал удивительное чувство выполненного дела. Наконец-то у меня в руках есть аргумент, который я так долго искал. Мне более или менее известно, откуда лемба родом. Моя теория получила серьезную поддержку.
Но, поразмыслив, я осознал, что Дженкинс не строит никаких предположений об этнических или религиозных корнях лемба. Он доказал верность утверждений лемба об их неафриканском происхождении, и это большой шаг вперед, но не установил, откуда они родом, и не доказал, что их предки — именно евреи.
Вполне вероятно, что если взять у лемба большее количество образцов ДНК и собрать о каждом доноре более подробные антропологические данные, то можно будет пролить свет также и на их этнические и религиозные корни. Дженкинс установил, что лемба родом с Ближнего Востока. Скорее всего они с юга Аравийского полуострова. Поэтому неплохо бы сравнить ДНК лемба с ДНК жителей южной Аравии.
В декабре 1996 года я отправился в Африку, чтобы выяснить, не смогу ли я сделать еще что-нибудь для разрешения увлекательной загадки, так много лет занимавшей мои мысли. Я намеревался собирать не легенды и предания, а образцы ДНК. Вместо своего обычного снаряжения — ручка, блокнот, диктофон — я запасся специальным комплектом для сбора образцов ДНК.
Я полетел в Хараре, столицу Зимбабве, взял там напрокат побитую легковушку и на ней отправился в центральную часть страны — к селению Мпози близ Мберенгва. Сначала я провел несколько вечеров с моим старинным приятелем Севиасом.
За последние годы я раз или два заезжал к нему и поддерживал связь с ним, его семьей и друзьями. Севиас всегда интересовался тем, как продвигаются мои исследования. А теперь он пришел в замешательство. Как это ватная палочка откроет тайну его предков?
Я пояснил, что каждый человек его племени имеет в себе запись истории своих прародителей, их переселения из любых земель в любые времена. Каждый мужчина, каждая женщина носит в генах целую книгу с историей своих предков.
Севиас открыл рот, чтобы я взял у него мазок, и с улыбкой поинтересовался:
— И ты сможешь разгадать те тайны, которые мы тебе не хотели раскрывать?
— Надеюсь, смогу, — ответил я.
После того как Севиас согласился дать образец ДНК, никто из его соседей не отказался.
В Африке сохранение истории — дело избранных, вождей или старейшин. Простые люди к этому отношения не имеют. Мысль о том, что пригодятся гены каждого из них, что каждый имеет одинаково ценную «книгу истории», доставила людям лемба большую радость. Каждый хотел мне помочь.
Через несколько дней я поехал к Бейт-Бридж у границы с ЮАР, где без сожаления расстался со взятой напрокат машиной и сел на автобус до городка Луис-Тричард. Там я первым делом навестил профессора Мазива, который вскоре попросил нескольких соседей сдать образцы ДНК. Один из них был дряхлый беззубый старик.
— Это поможет узнать, откуда мы пришли? — спросил он. — Расскажет нам, каким путем шли мы через Африку, и где находится Сенна, и как туда вернуться?
Я кивнул. Я очень надеялся, что кончик ниточки, так долго от меня ускользавший, найдется в ДНК племени лемба.
Я уже упоминал о помощи, оказанной мне преподавателем из Претории Магдель Ле Ру, которая много лет изучает племя лемба. Вместе мы собрали образцы ДНК у ста тридцати шести представителей этого племени, проживающих на довольно большой территории между Зимбабве и столицей ЮАР Преторией. Предстоял следующий шаг — собрать материал на юге Аравии, чтобы было с чем сравнивать.
В 1997 году я вместе с генетиком Нилом Брэдманом отправился в восточную часть Хадрамаута, туда, куда ездил с Даудом и Рувимом. Во время нашей с Нилом поездки мы собрали сто двадцать образцов мужской ДНК, часть из них в Сейюне, то есть в нескольких милях по вади ниже Тарима, часть в самой Сенне. Когда мы объяснили, что это исследование поможет пролить свет на историю Хадрамаута, большинство людей с радостью соглашались принять участие, хотя один или двое не захотели — это, мол, противоречит исламу.
Первые же анализы выявили значительное сходство между образцами Y-хромосом, взятыми в Хадрамауте, и образцами, принадлежащими лемба. Такой результат полностью подтверждал, что в прошлом лемба проживали в этой части южной Аравии. Так я получил самое лучшее доказательство моих собственных теорий о происхождении лемба и доказательство того, что таинственный Нгома прибыл именно оттуда.
Вопрос о религиозных истоках лемба по-прежнему оставался открытым. Действительно ли они иудеи?
Одновременное исследование, к которому я также имел отношение и которое проводилось с целью установить происхождение упоминаемых в Ветхом Завете первосвященников, тоже начало приносить неожиданные и удивительные результаты.
Где-то между тринадцатым и пятнадцатым веками до нашей эры евреи ушли из Египта, и Моисей много лет водил их по пустыням Синая, Негева и Трансиордании. Библия рассказывает, что в это время исполнение связанных с религией обязанностей, включая переноску Ковчега, было возложено на колено Левия. К колену Левия принадлежали и Моисей, и его брат Аарон; потомки Аарона по мужской линии становились священниками.
По закону становиться храмовыми священниками и прислуживать Ковчегу дозволялось только потомкам Аарона по прямой линии. И считается, что это правило неукоснительно соблюдалось — начиная с появления первой скинии в пустыне и до самого разрушения Храма императором Титом в семидесятом году нашей эры. Для священников было важно хранить чистоту рода, ибо, согласно Библии, он должен продолжаться вечно — и будет «заветом священства вечного».[38]
После уничтожения Титом второго Храма священники, или коаним (множественное число от «коэн» — священник), лишились большей части обязанностей. То, чем они в основном занимались — забота о Храме, жертвоприношения, — стало ненужным потому что, во-первых, Храм разрушили, во-вторых, жертвоприношения больше не совершались.
Статус священника передается вместе с Y-хромосомой. Эта хромосома наследуется мужчиной от отца. В сперматозоиде содержится Y-хромосома или X-хромосома. Когда сперматозоид сливается с яйцеклеткой, в которой всегда содержится Х-хромосома, программируется пол будущего ребенка: при комбинации XX получается девочка, при комбинации XY — мальчик.
Y-хромосома передается от отца к сыну. У иудеев сан священника тоже передавался от отца к сыну. В священники нельзя было попасть по назначению или сделав карьеру, священником становился только тот, у кого отец священник.
В 1997 году об этом задумывались многие генетики. Исследуя Y-хромосомы коэнов, утверждали они, можно проверить, правда ли, что все современные коэны происходят от одного общего предка. Главные действующие лица в деле раскрытия родословной коэнов — замечательные и энергичные люди: Нил Брэдман из Лондона и Карл Скорецкий из Израиля.
Сначала вышла статья группы Скорецкого (Хаммер, Скорецкий, Блэйзер, Раппапорт, Брэдман, Брэдман, Уобертон, Измаилович) — «Y-хромосомы иудейских священников» в журнале «Нейче» в 1997 году.
На следующий год в этом же весьма авторитетном журнале напечатали статью «Происхождение священников Ветхого Завета» группы Брэдмана, ряд ее авторов работали и в группе Скорецкого (Томас, Скорецкий, Бен-Ами, Парфитт, Брэдман, Голдштейн).
Исследования показали, что в пятидесяти процентах взятых у коэнов образцов содержатся особые кластеры маркеров, которые назвали модальным гаплотипом коэнов или, сокращенно, CMH.[39] CMH можно считать маркером, характерным для потомства священников Иерусалимского храма.
Кроме того, анализы выявили некий удивительный, и даже более чем удивительный, факт. Все коэны — носители CMH имеют одного общего предка мужского пола, и жил он около трех тысяч лет назад.
Тут резонно предположить, что этим далеким предком вполне мог быть брат Моисея Аарон, живший приблизительно в то время и основавший династию священников. Поскольку у братьев Y-хромосомы одинаковые, то мы, можно считать, обнаружили ген Моисея.
Это было открытие всемирного масштаба, и оно имело множество разных последствий. Кто, например, думал, что мистер Коэн с нижнего этажа — прямой потомок иерусалимских священников? Разве кому-нибудь приходило в голову, что священники Храма и в самом деле, как они утверждают, потомки одного человека?
Рувим, хотя прямого отношения к исследованиям не имел, регулярно мне звонил и настойчиво интересовался, как идут дела. Когда я сообщил ему об открытии, он окончательно убедился в эффективности нового метода исторических исследований.
