В такой обстановке был поставлен на голосование «закон о ликвидации бедственного положения народа и государства». Голосами одних нацистов этот закон не мог быть утвержден — они не имели, как мы уже говорили, большинства в парламенте, Кроме того, для принятия закона, отменявшего важнейшие статьи конституции, требовалось «квалифицированное большинство», т. е. две трети голосов депутатов рейхстага. Оставалось лишь одно — запугать депутатов, воздействовать на них методом открытого террора. В течение всего заседания в зеле был отчетливо слышен рев штурмовиков, скандировавших: «Даешь закон — иначе смерть и кровь!»
И террор оказал свое действие. Никто из депутатов буржуазных партий не осмелился проголосовать против Гитлера. Лишь председатель социал-демократической партии Отто Белье заявил, что депутаты СДПГ будут голосовать против закона. Его выступление прервали истерические выкрики Гитлера: «Звезда Германии восходит, а ваша звезда закатилась! Ваш последний час пробил, я больше не нуждаюсь г ваших голосах!» Нацистские депутаты вскочили с мест, устроили овацию фюреру, и последние слова Вельса потонули в общем вое нацистов. Закон был принят 441 голосом против 94 (голоса социал-демократов).
Вскоре после заседания рейхстага Гитлер сказал тогдашнему гаулейтеру Данцига Раушнингу, что нацисты имели перед своим противником одно главное преимущество: они действовали быстрее его и отбросили прочь все «буржуазные предрассудки» насчет совести и закона, «они считают маня неотесанным и называют варваром. — продолжал он. — Да, мы действительно варвары. Мы хотим быть варварами. Мы считаем это почетным званием». Так сам Гитлер охарактеризовал методы, с помощью которых он захватил власть в Германии.
«Закон о ликвидации бедственного положения народа и государства» содержал всего пять статей. Краткое содержание их можно свести к фактической отмене Веймарской конституции, к провозглашению почти безграничной власти канцлера, т. е. Гитлера. За правительством было окончательно закреплено право принимать законы без санкции парламента (ст. I). При этом было специально оговорено, что законы, принимаемые правительством, могут не соответствовать конституции (ст. 2). Канцлер получил полномочия сам разрабатывать и вносить в правительство такого рода законы, и они вступал-! в силу на следующий день после их утверждения (ст, 3). Договоры с иностранными государствами не подлежали болев ратификации парламентом (ст. 4). Устанавливался и срок действия нового закона, он был введен якобы на четыре года, до 1 апреля 1937 года (ст. 5).
Но и согласно этому «закону», решения фюрера все же нуждались в подтверждении кабинета министров и рейхспрезидента. Поэтому Гитлер прежде всего должен был уничтожить права этих двух инстанций. Нормальная процедура предусматривала, что каждый указ канцлера принимался в кабинете большинством голосов. Однако Гитлер полностью упразднил эту практику — он попросту не ставил на голосование свои указы. А в дальнейшем вообще перестал созывать кабинет министров. Уже 23 апреля 1933 года Геббельс записал в своем дневнике: «Б кабинете авторитет фюрера стал непререкаем. Голосование отменено. Фюрер решает все сам. Все произошло гораздо быстрее, чем мы ожидали».
Прерогативы рейхспрезидента также фактически были сведены на нет. Гинденбург дышал на ладан, ни о каком его активном вмешательстве в дела нацистов не могло быть и речи. Оставалась лишь теоретическая возможность апеллировать к нему. Но вскоре и это последнее препятствие на пути неограниченного господства Гитлера отпало: 2 августа 1934 года Гинденбурга не стало. Уже через час после его смерти нацистское правительство издало указ о слиянии постов президента и канцлера. Гитлер, который в одном лице олицетворял ныне два высших поста в государстве, принял на себя тем самым и другую важнейшую функцию: он стал главнокомандующим вооруженными силами Германии (раньше эту функцию исполнял президент). Тотчас же бывший ефрейтор отдал приказ, чтобы весь личный состав армии принес ему присягу. Текст присяги был изменен — отныне каждый солдат и офицер должен был клясться в верности лично Гитлеру. Уже в день смерти Гинденбурга, 2 августа, армия была приведена к присяге. После того как был устроен референдум по поводу слияния постов президента и канцлера, который, разумеется, принес подавляющее большинство голосов нацистам (хотя и на этот раз было официально признано, что четыре с четвертью миллиона человек проголосовало против), Гитлер получил официальный титул «фюрер и канцлер германской империи».
Политика унификации
Как же строилось гитлеровское государство, на чем оно базировалось?
Основными «принципами» нацистского режима в Германии были безраздельное господство гитлеровской партии, полное подчинение государства и всех его учреждений (местное самоуправление, суд, армия и т, д.) нацистам; изощренная система пропаганды и социальной демагогии, монополизация средств пропаганды и изоляция масс от всех источников информации, из которых они могли бы почерпнуть правдивые сведения о внутреннем и внешнем положении страны; разветвленный аппарат насилия и террора, создание огромной сети осведомителей, обеспечивавшей жесткий контроль над каждым гражданином, учреждение концлагерей, s которых исчезали десятки тысяч оппозиционно настроенных немцев, введение пыток для расправы с оппозицией и запугивания противников режима.
Передача всей полноты власти в руки нацистской партии происходила в процессе так называемой «унификации политической жизни империи». Лозунг фашистской пропаганды гласил: «одна партия — один рейх — один фюрер». Фактически это означало, что Германия была отдана во власть нацистской партии, а нацистская партия во власть Гитлера.
Однако установление неограниченного господства Гитлера, установление нацистской тирании отнюдь не значило, что Гитлер и его сообщники проводили некую надгосударственную и надклассовую политику, как это утверждала их пропаганда. «Одна партия» и «один фюрер» были партией и фюрером, осуществлявшими диктатуру самых реакционных элементов германского общества, в первую очередь немецких монополистов.
Об этом было убедительно и ясно сказано на VII конгрессе Коммунистического Интернационала, который состоялся в Москве в 1935 году. Г. Димитров в своем докладе на конгрессе «Наступление фашизма и задачи Коммунистического Интернационала в борьбе за единство рабочего класса против фашизма» вскрыл связь между фашизмом и монополистическим капиталом в капиталистических странах. Димитров указал, что фашизм следует рассматривать как орудие наиболее реакционных, шовинистических и агрессивных элементов финансового капитала. Что касается германского национал-социализма, то он представляя собой наиболее реакционную разновидность фашизма, главного поджигателя мировой войны.
Для установления неограниченной фашистской диктатуры надо было, прежде всего, распустить все ненацистские партии. В Веймарской республике существовало шесть крупных партий (кроме НСДАП): КПГ, СДПГ, католическая партия «Центр», Немецкая национальная партия, Немецкая народная партия (либералы) и Немецкая государственная партия. Всего же (считая и мелкие группировки) их насчитывалось свыше тридцати.
Коммунистическая партия была объявлена вне закона еще в первые недели господства Гитлера. После нее настала очередь социал-демократов. 10 мая было конфисковано все имущество партии. Руководство СДПГ сделало жалкую попытку спасти партию. 19 мая состоялось последнее заседание рейхстага, в котором участвовали представители СДПГ; на нем разыгралось унизительное и позорное зрелище: социал-демократические депутаты отдали свои голоса Гитлеру, поддержав его внешнеполитический курс. Через месяц последовал еще один капитулянтский шаг: верхушка СДПГ объявила, что она осуждает антинацистские заявления своих эмигрировавших за границу функционеров, и образовала новый руководящий орган в составе четырех человек. Еще раньше социал-демократические профсоюзы объявили, что они «готовы сотрудничать с новым государством». Но все эти жесты и демонстрации, призванные «умиротворить» нацистов, не имели успеха. 22 июня Гитлер объявил о роспуске социал-демократической партии и ее юношеской организации «Соколы». Помещения СДПГ были заняты полицией и штурмовиками; многих функционеров, еще остававшихся на свободе, бросили в тюрьмы.
Вскоре были ликвидированы еще две партии. После запрещения СДПГ полиция заняла помещения, принадлежавшие Немецкой национальной партии — партнера НСДАП по правительственной коалиции. Все ее местные организации были закрыты, имущество конфисковано. Лидеры ННП поняли «намек»: 27 июня они сообщили о «самороспуске». На следующий день их примеру последовали руководители Немецкой государственной партии.
