каким бы оно ни было. – Ей нужно это сказать. Девчонки вообще любят загоняться, а тут такое. Не удивлюсь, если она сейчас будет вспоминать всех парней, кого отшила, и искать подвоха от каждого. – Все закончилось, второй раз не повторится. И ты либо жрешь себя изнутри до конца дней и жить себе не даешь, либо ищешь силы и переступаешь, чтобы дальше пойти уже сильно счастливой. Решать тебе.
– Ты чего умный такой, Алексей Владимирович? – усмехается Дашка. Поворачивается лицом, руки на груди складывает и опирается бедром о столешницу. – Я в порядке, честное кудрявое. Просто горло болит неприятно. Завтра буду огурцом. Я не могу думать о том, какие все мудаки, когда у меня такой рыцарь под боком.
– Вчера я был Чудовищем, – усмехаюсь я.
– Тебя расколдовали, – хихикает она и продолжает возиться на кухне, режет что-то, на сковороду кидает. Что делает – понятия не имею, но пахнет божественно. – И все-таки, Леш. О чем ты думаешь? Ты обо мне все знаешь, я о тебе почти ничего. Это нечестно.
Нечестно? Не думал об этом. Вообще просто я не большой любитель рассказывать о себе. Особенно о том, что заставляет испытывать хоть какие-то эмоции. Но Даша права, наверное. Делиться надо. Тем более если я хочу, чтобы мои чувства были взаимны, надо уметь открывать душу, хоть это и сложно.
– Помнишь, я сказал тебе, что у меня есть дочь? – говорю я и вижу, как Даша замирает на пару секунд. А ты как думала? Хотела знать про Лешу больше – получай. У Леши не так все радужно, как хотело казаться. – Ее зовут Полина. Ей восемь лет. И последний раз я видел ее шесть с половиной лет назад. Мы развелись с ее мамой, когда ей было чуть больше года, потому что она нашла мужика с перспективами лучше, чем были у двадцатилетнего меня. На суде она не отрицала и не запрещала мне видеться с дочерью, а на деле тупо не открывала дверь. Пытался силой – толку ноль. А потом Полина испугалась как-то этих скандалов, и я решил, что, наверное, стоит отпустить, потому что Юля все равно не позволила бы нам видеться, а у мелкой была бы травма. Плачу алименты, на этом все. Даже в соцсетях не могу на нее посмотреть – бывшая назло мне лицо ее не показывает.
Замолкаю. Что еще говорить? Теперь Даша пусть говорит. Просила открыться – я открылся. На, бери все, что даю.
– Ты скучаешь по ней? Хотел бы общаться?
Киваю. Конечно, хотел бы. И скучаю пиздец как.
– Поздно я спохватился, походу.
– Никогда не поздно, Леш, – хмурится Даша. – Нам с тобой попозже обязательно надо обо всем поговорить. Я же не зря на юриста учусь. Подумаем. А сейчас ешь, – говорит командирша и ставит на стол тарелки с чем-то божественным. – Тебе нужно на перевязку? – Она с сожалением смотрит на мою руку. Крови прилично, сочится.
– Да, но сначала в спорткомплекс, к медсестре. Больничный придется брать, играть не смогу пока.
– Возьмешь меня с собой? Я очень хочу заехать к Владимиру, – говорит она, делая кофе, а я усмехаюсь. Предсказуемая рыжая.
Через час мы уже едем в спорткомплекс. Впервые в жизни радуюсь, что у меня коробка автомат и могу легко управлять одной рукой. Иначе пришлось бы ехать на такси, наверное, ну или тоже одной тянуться везде. Температура у рыжей спала, но чувствует она себя еще не очень. А дома остаться не захотела, уперлась, что все равно поедет. Вот и едем. Молчим, музыка тихо, Дашка что-то строчит кому-то, улыбается, а меня радует, что не загоняется. И еще очень радует ее отец. Я почти уверен, что он до сих пор в ментовке и делает все, чтобы Дашу не трогали больше и не вызывали в отдел.
– Просто приезжай ко мне вечером и все, Сань, – говорит Дашка в голосовом своей подружке. Надеюсь, что подружке, а не какому-то мужику.
– В машине посидишь или в холле? – спрашиваю я, когда паркуюсь у спорткомплекса. Дашка сразу из машины выходит, без слов на вопрос отвечая, и мы идем ко входу. Погода сегодня прелесть, солнце такое яркое, что голова рыжей еще рыжее кажется. Она сама как солнышко. И мне впервые ее волосы гнездом назвать не хочется. – Я быстро, Рапунцель.
– Хорошо, я тут буду, – говорит Даша, усаживаясь на диванчик, и я ухожу к медсестре. Наша тренировка через полчаса, душа болит за то, что пропускать придется.
Захожу в кабинет, сажусь на кушетку, рассказываю, что случилось. Все еще непривычно видеть тут не Аленку.
Маша осматривает рану, сама мне перевязку делает, но в больницу все равно отправляет. Пишет справку, дает рекомендации, говорит, что недели три точно мне дурака валять без сильных нагрузок, а там уже как процесс восстановления будет проходить. Говорит, что легко точно не будет. Я и сам понимаю.
Со справкой иду к Палычу сдаваться, с мужиками, кто уже пришел, здороваюсь, коротко ситуацию обрисовываю. Претензий ко мне нет, обещаю заглядывать и спорт не забрасывать, чтобы за время восстановления жиром не заплыть.
Иду по коридору, уже собираюсь звать рыжую на выход, только воздуха набираю, чтобы сказать, а… А рыжей в холле нет. Диваны пустые, нигде не стоит, у окон тоже нет ее, я бы ее макушку даже из толпы заметил, а тут от силы человек десять.
Ну и какого черта?! Где Даша?
Глава 29
Даша
Леша уходит решать свои дела, а я остаюсь в холле и ловлю себя на мысли, что мне больше не страшно. Маньяка поймали, выдохнуть можно спокойно, и на душе сразу тихо становится, не хочется кричать от постоянного страха и ожидания какого-то ужаса. Мне все еще неприятно в целом из-за всей ситуации, мне сложно понять мотивы человека, и я даже немного чувствую вину. Ну, за то, что нужно было мягче с ним, возможно, еще в школе… А еще я очень переживаю за Владимира. И за Лешу. Я не видела толком, что с его рукой, но крови, которая выступает на повязке, мне хватает с головой, чтобы чувствовать себя немного дурно. Еще и общее состояние, как обычно после стресса, оставляет желать лучшего. В общем, с одной стороны, мне стало гораздо легче и спокойнее, а с другой – у меня миллион причин, чтобы не танцевать посреди города от счастья.
Не проходит и пары минут с ухода Леши, как дверь открывается и я замечаю Антона с его уже
