плавал ли, не сидел ли, не летал ли, не шоферил ли и т. п. Это из-за того, что все мои песни написаны от первого лица. Я всегда говорю «я», но вовсе не оттого, что через все это удалось пройти… потому что понадобилось бы много жизней для того, чтобы во всех шкурах побывать. Просто основная моя профессия актерская, и мне часто приходится влезать в шкуру другого человека и от его имени как бы играть. Поэтому я и в песнях этот прием использую, и не только от «ячества» и нескромности, а просто в этом всегда есть большая доля моего авторского домысла и фантазии. Я многое придумал, много моих мыслей, а главное, во всех моих песнях есть мое собственное мнение и отношение к тому, о чем я пою, к предмету, о котором я разговариваю в этой самой песне. Поэтому я всегда говорю «я», поэтому я имею право говорить «я». Вот оттого эти песни так и называются – песни-монологи.
Он был на редкость работоспособным человеком и чрезвычайно сконцентрированным. Сконцентрированным на деле, которым занят был сейчас, сию минуту. И тогда казалось, что это было главное и единственное его дело в жизни – большое или маленькое: обдумываемая роль или частная мизансцена, мелодическое решение новой песни или не получающаяся строка. Эта мощная концентрация психической энергии на одном выделяла Высоцкого и как актера в спектаклях, и как исполнителя песен. Так же, думаю, сконцентрированно на одном состоянии он писал свои песни.
ВЫСОЦКИЙ. Я постарался через все времена, через все залы протащить вот то настроение, которое у меня было когда-то с моими друзьями, с которыми мы сидели вместе за дружеским столом, – это настроение доверия, раскованности, свободы, полной такой непринужденности. И главное, желания услышать с их стороны, и желания спеть – с моей. Если эту атмосферу мне удается сохранить или сделать так, чтобы она установилась в зале, – в общем, это самая большая награда, и больше ничего не надо. Я так понимаю, что моя миссия выполнена…
Высоцкий не любил, когда его выступления называли концертами. Это были встречи со зрителями, построенные или на монологе, или на диалоге, когда он отвечал на многочисленные записки. И каждая встреча – импровизация. Все зависело от настроения зала, от того, получался ли сразу контакт или попадался очень трудный зал, который надо долго «расшевеливать». Не любил аплодисменты, как и во время спектаклей, – это останавливало его концентрацию. Аплодисменты прерывал рукой. Никогда не пел «на бис», как никогда бы не повторил монолога Лопахина после аплодисментов.
На первых самостоятельных концертах много рассказывал о театре, на последних – в основном только об авторской песне и о песнях, которые исполнял в данный момент.
После выступлений в любом городе его песни моментально расходились на магнитофоны.
Вот один только пример. Первые концерты Высоцкого в г. Куйбышеве в мае 1967 года. В городе он первый раз. Его там мало еще знали. В зале были свободные места.
Когда же он вернулся в этот город в ноябре – прошло меньше полугода, – он уже пел во Дворце спорта перед шеститысячной аудиторией. Билеты на концерт достать было невозможно. К тому времени все, у кого были магнитофоны, «прокручивали» записи майских концертов и переписывали у друзей другие песни Высоцкого.
Ноябрьские два концерта в г. Куйбышеве, о которых очень подробно написал в своих воспоминаниях организатор куйбышевских гастролей Высоцкого Всеволод Ханчин, были для Володи как бы трамплином – он впервые почувствовал власть над многотысячной аудиторией.
После г. Куйбышева он был уже немного другим. Более уверенным, что ли. Во всяком случае, он стал по-другому играть и Хлопушу, и другие свои роли и более уверенно, чем раньше, стал выступать в своих сольных концертах.
Работал он тогда много, интересно, не жалея сил. Впрочем, он их никогда не жалел – до самой своей смерти, просто самих сил иногда уже не хватало.
Сохранились программы двух куйбышевских концертов, 29 ноября 1967 года, где на каждом он пел по 30 песен. (В последние годы жизни на своих концертах он больше говорил и пел по 10, не более, песен.)
Вот, например, песни, которые пел Высоцкий в куйбышевском Дворце спорта:
«Братские могилы», «Жил я с матерью и батей», «Звезды», «Корабли постоят», «Дом хрустальный», «О новом времени», «Про конькобежца», «Про сентиментального боксера», «Про хоккей», «Если друг оказался вдруг…», «Здесь вам не равнина», «Скалолазка», «Мерцал закат, как блеск клинка», «Она была в Париже», «Прощание с горами», «Парус», «Марш физиков», «Песня студентов-археологов», «Солдаты группы “Центр”», «Песня о Вещем Олеге», «В далеком созвездии Тау Кита», «Пародия на детектив», «Песня Бродского», «О старом доме», «Про дикого вепря», «Нечисть», «О несчастных сказочных персонажах», «Про джинна», «Антисказка», «Подводная лодка».
В этот день он пел шесть часов. Нагрузка колоссальная! После концерта, ночью, поехали к друзьям и там записывали песни на магнитофон.
Рассказывает Всеволод Ханчин:
«Грюндиги» тогда были в новинку, и Володе сразу же понравилась первая проба. Так вот, песню «Спасите наши души» переписали раз шесть-семь, добиваясь реверберации. Он совершенно не противился, сам проникся этим делом, ему нравилось…
На следующий день – 30 ноября, в 12 часов – опять концерт в Куйбышеве, затем самолет в Москву, потому что вечером того же дня был спектакль.
Сохранился в записи один из последних концертов Высоцкого в июле 1980 года в Калининграде. Он говорил об авторской песне и пел: «Братские могилы», «Я вам мозги не пудрю», «Кто верит в Магомета, кто – в Аллаха», «Не хватайтесь за чужие талии», «Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу», «Был шторм, канаты рвали кожу с рук», «Я бегу, бегу, бегу», «Считать по-нашему, мы выпили немного», «Дорогая передача», «Корабли постоят».
А на самом последнем концерте 18 июля 1980 года днем (вечером на «Таганке» был «Гамлет») он уже петь не мог… Но его ждали пять тысяч человек. Володя спросил: «Можно я выйду без гитары?» Вышел. Шквал аплодисментов. Он говорил полтора часа – об авторской песне, о театре…
Циклы песен были разные и очень точно прослеживались по времени. Уличные, бытовые, песни-сказки, песни-монологи, песни-протоколы, песни-письма, песни-рассказы от лица какого-нибудь персонажа, огромный цикл военных песен, героико-романтические (об альпинистах, о море, о летчиках, о геологах и т. д.) – где в нравственную основу возводился риск, верная дружба, качества настоящего мужчины. Его особый интерес – ситуация внутреннего состояния, когда человек оказывается перед выбором, на грани излома, надрыва и ему нужны мужество, воля, одержимость,
