— Так! — презрительно воскликнул он. — Мы видели галантного капитана в его истинном виде! Галерный раб скрывался под манерами джентльмена, так же как его шрамы скрывались под шелковым камзолом и прекрасным бельем.
Фрэнсис стояла опустив голову, вцепившись в спинку стула. Наконец, однако, потеряв терпение, она повернулась к нему, и виконт с изумлением увидел, что ее щеки были мокрыми от слез.
— Хэл! — воскликнула она. — Я не позволю вам говорить так! Почему вы смотрите на него сверху вниз из-за того, что он был невольником? Было бы лучше, если бы вы почувствовали жалость и восхищение перед человеком, который столько вытерпел! — ее голос дрогнул, и она закрыла лицо руками. — Боже мой, сколько он перенес!
Его светлость был захвачен врасплох, но мгновенно пришел в себя.
— Я полагаю, естественно, что такой мягкий человек, как вы, испытывает сочувствие к страданиям любого живого существа, но не надо забывать, какой его жизнь была с тех пор, как он вырвался из рабства. Он пират, со всеми присущими им грехами. Вы полагаете, что ваш дед доверил бы вас ему, если бы знал о манерах этого человека?
— Но он знал! Криспин рассказал ему обо всем, и все же дедушка доверял ему. Разве вы можете сказать, что он не оправдал это доверие?
Ее пылкая защита пирата привела его светлость в неописуемый гнев, выслушивать все это казалось ему оскорбительным для себя. Его губы скривились в неприятной усмешке.
— Я едва ли могу судить об этом, мадам, если в любое время этот парень свободно может сделать то, что только что не позволил сделать своему матросу. И не жалуйтесь потом мне на это!
Она задохнулась от возмущения, но воспоминание о происшествии в кают-компании «Вампира» остановило ее возражения. Она покраснела, подумав, что в словах его светлости была некоторая правда. Хэл заметил ее смущение, и ревность усилила его гнев.
— Наконец мы приблизились к правде, миледи? — спросил он и положил руку на шпагу. — Мой Бог, если он осмелился…
— Не делайте этого! — она презрительно прервала его героическую речь. — Я еще не давала вам права говорить со мной таким тоном. Не давала и никогда не дам!
— Эти права, Фрэнсис, не в вашей власти дать или отнять. Вы забыли, что я ваш родственник и ваш естественный защитник.
— Мой защитник! — воскликнула она, и презрение в ее голосе заставило его отшатнуться. — Вы бросили меня, и я могла бы уже три месяца быть женой Гедеона Крайла. Нет, во всем мире существует только один человек, которого я могу считать своим защитником, и это Криспин Барбикэн! — она остановила его протесты движением руки. — Не пытайтесь унизить его в моих глазах, Хэл, так как это может повредить только вам. Один раз, к моему сожалению, я послушала вас, вместо того чтобы послушаться своего сердца.
После этих слов у его светлости зародилось невероятное подозрение. Он едва мог поверить в это, однако ее слова могли означать только одно. Ошарашенный своей догадкой, он удивленно воскликнул:
— Как это возможно… может ли быть, что вопреки всему вы отдали свою любовь этому… этому пирату?
Фрэнсис поколебалась, так как она не имела в виду так много. С жестом неизбежности она опустилась на стул и встретила его пристальный взгляд.
— Да, — прямо сказала она. — Я люблю его. Вы находите, что это невероятно?
Очевидно, виконт именно так и думал, ибо он изумленно глядел на нее, несколько минут приходя в себя от силы ее слов. Он не ожидал встретить такую откровенность, и, когда первый шок прошел, его охватили совсем другие мысли. Ревность снова овладела им и заслонила в его душе все остальные чувства.
Это не должно долго продлиться, думал он. Однажды они покинут неуютный мир насилия и кровопролития, где только головорезы, подобные капитану Барбикэну, могут демонстрировать свои преимущества и где для придворного не найдется места. В другом мире, лежащем за морем, все совершенно по-другому, и леди Фрэнсис, ослепленная его блеском, должна будет вернуться к человеку, к которому так холодно относится сейчас. А пока совершенно ясно, что его долг — защитить ее от самой себя и показать, что ее увлечение капитаном (он не хотел допускать, что это было нечто большее) не может привести ни к чему хорошему. Виконт понимал, что Криспин обдуманно избегал общества ее светлости, и поздравлял себя, что так предусмотрительно сообщил ему о том, что леди Фрэнсис уже обручена. Капитан Барбикэн так мало времени проводил в лагере, а когда приходил, то почти не разговаривал, и виконт немного успокоился.
Несколько дней спустя Маунтэйн в сопровождении Джонатана предпринял экспедицию на побережье. Он принял это решение, чтобы понравиться Фрэнсис, так как она беспокоилась, что мальчик ходит один. И, увидев, что Криспин ушел в пиратский лагерь, а Фрэнсис отдыхала в хижине, он не нашел причин, по которым он не смог бы потворствовать ее желанию.
Девушка наблюдала за его уходом с некоторым облегчением, так как ее настойчивое желание, чтобы виконт сопровождал Джонатана, было не совсем бескорыстным. Ей смертельно надоело общество его светлости и его неутомимое внимание, и она была рада час или два побыть в одиночестве. Вскоре после того, как они ушли, Фрэнсис неожиданно вышла из хижины и отправилась в лес.
Ее отсутствие в лагере принесло цветному слуге сильное облегчение. Обнаружив, что он остался один, негр быстро побежал в пиратский лагерь, где его уже ожидали. Пираты считали, что работать под палящим полуденным солнцем совершенно невозможно. Капитан Барбикэн, возвратив свою обычную элегантность, сидел в тени грубого тента, сооруженного его людьми, совещаясь с Маттом Брайарли и потягивая ром с лимоном и сахаром. Увидев негра, он повелительно подозвал его:
— Что ты здесь делаешь? Разве в лагере что-то случилось?
Услышав, что два юных джентльмена ушли на побережье, а девушка после их ухода отправилась в лес в совершенном одиночестве, Криспин выругался и отпустил негра.
— Какой дьявол вселился в молодого Маунтэйна в эти дни? — спросил он Матта. — Сначала он привел ее сюда, а теперь ничего лучше не придумал, как уйти с мальчишкой и оставить ее одну в лесу. Он что, действительно не понимает, какой опасности она подвергается? — он поднялся на ноги. — Я должен найти ее, а когда я увижу этого молодого дурня, я прочитаю ему урок об осторожности, о которой он все время в спешке забывает.
Он пошел по пляжу, а Матт смотрел ему вслед и качал головой. По его мнению, это безумие продолжалось слишком долго, и, хотя он чувствовал, что виконт может хорошо защищаться, он боялся, что их стычка еще больше обострит ситуацию, которая и так была не из легких. Матт проклял всех женщин и, наполнив стакан, молча выпил за свою свободу от сумасшествия, которое охватило его капитана.
