Вспомнив этот эпизод, я спросил своего сослуживца, тоже участника финской войны, дважды Героя Советского Союза В. И. Ракова, ныне ставшего генералом авиации, доктором военно-морских наук и профессором Военно-морской академии.
— Василий Иванович, не напутал ли я что-нибудь с Губрием?
— Нет, все верно. Кстати, так поступил не один Губрий. Старший лейтенант Анатолий Нефедов спас трех раненых летчиков. Старший лейтенант Федор Радус тоже в мороз и метель приземлился рядом с подбитым нашим самолетом, забрал весь его экипаж, оружие, документы и благополучно вернулся домой.
А. А. Губрий, А. И. Нефедов и Ф. Н. Радус стали Героями Советского Союза. Это высокое звание заслужили тогда еще четырнадцать балтийских летчиков.
В те дни началась и слава капитана Василия Ивановича Ракова, талант которого в полной мере развернулся в годы Великой Отечественной войны, когда он совершил сотни боевых вылетов, потопил более 15 кораблей (в том числе фашистский крейсер ПВО), уничтожил десятки вражеских самолетов.
***
Финский залив окончательно сковало льдом. Теперь появилась опасность, что по нему в наш тыл могут пройти вражеские войска. В штабе Ленинградского фронта
[135]
рассудили так: поскольку лед — та же вода, значит, и воевать на нем должны моряки. Для действий на ледовом рубеже протяженностью 80 километров между Выборгским заливом и островом Гогланд срочно формируем из моряков стрелковую бригаду и пять отдельных батальонов. По берегу маневрировали три тяжелые железнодорожные батареи. В боевых действиях активное участие приняли ленинградские спортсмены-парусники. Они составили экипажи буеров, которые несли разведку и службу связи на льду Финского залива и Ладожского озера. Отличились многие командиры буеров, в частности М. Ф. Антонов, державший связь между южным берегом района Лужской губы и северным — у мыса Сейвясте, А. В. Курышев, И. П. Матвеев, Б. С. Яковлев, М. Ф. Егоров. В свежий ветер ледовые яхты неслись со скоростью до ста километров в час и были неуловимы для противника.
Формированием бригады и отдельных стрелковых батальонов занимался штаб флота, его организационный отдел, возглавляемый полковником А. С. Ильиным. Дело было для нас совершенно неожиданное и не входило ни в какие планы. Бойцы набирались из подразделений береговой обороны и добровольцев с кораблей. Желающих было много, что свидетельствовало о высоком боевом духе моряков. Это было результатом хорошо организованной политической работы на флоте, которой руководил бригадный комиссар П. И. Бельский. Нелегко пришлось начальнику тыла М. И. Москаленко. Требовалось бойцов обеспечить оружием, теплым зимним обмундированием, найти несколько тысяч пар лыж с креплениями. Чего греха таить, лыжным спортом мы на флоте занимались мало, и хорошо ходить на лыжах моряки не умели. Пришлось срочно организовать учебу.
СЛЕВА: П. И. БЕЛЬСКИЙ, СПРАВА: В. И. РАКОВ
Особое внимание мы придавали специальному береговому отряду сопровождения численностью в полторы тысячи человек. Он состоял из добровольцев с кораблей. Формировали его в Ораниенбауме (Ломоносов). Командовал отрядом комбриг Н. Ю. Денисович, комиссаром был молодой в ту пору батальонный комиссар В. М. Гришанов (ныне начальник политического управления и член Военного совета Военно-Морского Флота). Хотя между ними была существенная разница в годах, но оба — настоящие коммунисты — сразу нашли общий язык.
[136]
Денисевич — крепко сбитый усач — был и по виду и по характеру удалым казаком. Напористый, хорошо знающий дело, он крепко держал отряд в руках, умело строил обучение. В. М. Гришанов, тоже неутомимый и настойчивый, показал себя хорошим воспитателем и очень заботился о своих бойцах.
Мы с комиссаром штаба А. Н. Сидоровым не раз посещали отряд и видели, что партийная организация и комсомол сумели крепко сплотить людей, пришедших из самых различных частей и кораблей флота. Все это были смелые, рослые, здоровые ребята, мечтающие о подвиге. Бывало, приедем в казарму, спрашиваем:
— Ну, ребята, как дела? В чем нуждаетесь?
Отвечают, что всем довольны, одно их интересует: когда пошлют на фронт. И никаких просьб. Зато стоило заговорить с командиром отряда Н. Ю. Денисевичем и комиссаром В. М. Гришановым, как на нас обрушивался поток просьб — о запасных комплектах лыж, о пушках и даже танках. Блокнота не хватало, чтобы все записать, но что было в наших возможностях, мы старались сделать. Знали, что эти люди зря ничего не попросят.
Отряд должен был прикрывать приморский фланг 7-й армии (на тот случай, если противник решится напасть на наши тылы), а во время наступления наших войск содействовать 70-й стрелковой дивизии в ее движении вдоль берега.
К концу января отряд перебросили на побережье, в район мыса Сейвясте. Наши войска готовились к прорыву главной полосы вражеской обороны. Моряки-лыжники глубоко проникали в расположение противника, выявляя узлы сопротивления. 4 февраля группа разведчиков попала в засаду. Командир отделения Морозов был ранен, вражеский офицер пытался его задушить. Но подоспел краснофлотец Посконкин, двадцатилетний здоровяк из Тамбовской области. Он заколол офицера штыком, в солдат метнул гранаты и, взвалив на себя Морозова, вынес его из-под огня. Так действовали русские богатыри, а их в отряде было немало. А. Р. Пасконкину было присвоено звание Героя Советского Союза.
На пути отряда стоял мощный форт Мурила. Четыре дня моряки штурмовали его и все-таки взяли, вписав в историю нашего флота еще одну славную страницу.
После очень тщательной подготовки и накопления сил
[137]
11 февраля 1940 года началось победоносное наступление наших войск. Они прорвали линию Маннергейма. Советское правительство еще раз предложило заключить мир, но переговоры опять протекали тягуче, нудно, ибо в это время глава финской реакции Таннер объезжал западноевропейские столицы, умоляя начать всеобщий поход против Советского Союза.
Когда наши войска приблизились к Выборгу, морские стрелковые батальоны под командованием капитанов Б. М. Гранина и В. В. Сорокина ночью вышли со всех занятых нами островов и направились к материку. Преодолев по льду десятки километров, они на рассвете 4 марта завязали бои в тылу противника от Котки до Выборгского залива, что заставило врага оттянуть с фронта резервы, включая и авиационные части. Это была большая помощь для нашей армии.
13 марта 1940 года Советское правительство подписало мирный договор с Финляндией. Наши войска и флот ликвидировали опасный плацдарм, граница на Карельском перешейке, проходившая на расстоянии пушечного выстрела от Ленинграда, была отодвинута на 150 километров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
