В изнеможении, ослепленный болью и страданием, он не смог удержаться и повернул трубу, чтобы посмотреть. Интересно, а самки присоединяются к ним в определенное время года, как делают кобылицы и коровы? Или они похожи на женщин, которые выбирают мужчину по другим причинам, более замысловатым и неопределенным? Почему он не видел ни одного детеныша, ни одного дракончика? Дотис — или это был Сирдасис? — где-то сказал, что молодые драконы ярко окрашены, но узор у них прост — полосы, ленты — как у черно-желтого Энисмирдала, и узоры становятся все запутаннее и красивее спустя столетия, когда дракон взрослеет. Моркелеб был черен. Что это значило?
И что случается после черноты?
Мой сын мертв, подумал он. У меня отличные шансы пойти ко дну посреди океана на полдороге домой, потом, если доберусь до земли, пройтись пешком от Элдсбауча до Кайр Корфлин, а ПОТОМ придется драться с магом-демоном и драконом, а я тут интересуюсь любовной жизнью драконом?
Адрик прав. Папа был прав. Я смешон.
Нимр снова сделал круг над морем, касаясь кончиками крыльев волн. Воздух как будто был оплетен гирляндами драконьей музыки, наполняющей мысли Джона, свиваясь с другими, еще более странными мелодиями. Серенады для дамы?
Но пришла не самка дракона.
Это был Сентуивир.
Сентуивир обрушился на голубого дракона, как пикирующий сокол, стремительно падая с белого хрусталя полуденных небес, плотно прижав крылья к бело-золотым бокам, открыв клюв, вытянув когти, с пустыми жуткими глазами. Нимр изогнулся, кружа в воздухе, увернувшись явно в последний момент, когда голубой с золотом дракон оцарапал его; Нимр зашипел, хлеща в ответ когтями, зубами и хвостом.
И поднялся вверх, нанося удар туда, где Сентуивира не было. Никогда не было.
Свет и молнии пылали и били Джону в глаза — неуловимое движение и вихри воздуха. Иногда он видел двух драконов, иногда трех или четырех, замечал Сентуивира или просто обрывки движущейся, крутящейся голубизны и золота, словно северная заря сошла с ума. Они окружили Нимра, который без толку хлестал и кусался, в воздухе. Но из тех граней и взвихрений цвета и молний вырвался огонь, покрывая бока Нимра, когда тот крутился в воздухе, и из отметин когтей, что появились на животе и боках, хлынула кровь.
Голубой дракон бежал. Сентуивир преследовал его повсюду, уже видимый, окутанный безумными преломлениями иллюзий. На миг, когда голубой с золотом дракон снова стал видимым, Джон заметил, что за его спину цеплялась не одна, а две фигуры, вклинившись среди шипов, подсунув ноги под ремень из вышитой кожи, что опоясывал дракона.
Его сердце застряло в горле, когда он увидел темные волосы, выцветшие пледы. Два дракона изогнулись и сцепились, воздух между ними обжигал и мерцал светом, иллюзией, магией, также как огнем, кровью и брызгами волн. Они упали, сцепившись — шипы, огонь, молотящие хвосты — и опускались к морю. Они были близко к водоворотам двенадцати скал, если Ян выберется здесь, его невозможно будет спасти…
Его и сейчас невозможно спасти, подумал Джон, все еще не в состоянии дышать.
Нимр сделал последнюю попытку сбежать, рванувшись на юг. Сентуивир упал на него сверху и снизу, разрывая и раня, нарываясь на огромные шипы и лезвия позвоночника, суставов крыльев и оперения на шее другого дракона, и на этот раз Нимр тоненько сипло закричал — ничего похожего Джон прежде от драконов не слышал — и нырнул в море, таща за собой Сентуивира и двух наездников.
Ян! Джон задыхаясь, оступился на нависшем краю утеса и опустился на колени среди морского овса и маков. Он весь дрожал, наблюдая за морем, где в зыби волн исчезли два дракона, волшебник и его раб. Слишком долго, думал он, борясь с тошнотой и задыхаясь. Слишком долго, чтобы выжить…
В волнах вспыхнуло пламя. Поверхность пробила голова Сентуивира, затем спина. Телескоп показал Джону, что седоволосый маг еще цепляется за спину дракона, держа Яна за воротник куртки. Ян хватал ртом воздух от удушья, но не сопротивлялся. Лицо мужчины было жестоко, но странно беззаботно, словно он не испытывал страха перед смертью. Он уставился на огромную голубую фигуру Нимра, которого Сентуивир крепко держал когтями и зубами за крыло и шею.
Двигаясь с помощью хвоста, Сентуивир направился к круглому острову. Один раз Джон подумал, что заметил, как Нимр борется и двигает другим крылом. Но он явно умирал, когда нападающий вытащил его на берег.
Смотреть на это было тяжело. Джон в отчаянии огляделся, а потом побежал по вершине утеса к более высокой скале, которая опасно нависала над темно-голубыми волнами на высоте тридцати футов.
В очках он ясно видел лицо драконьего волшебника: маленький холодный рот и маленькие холодные близко посаженные глазки. Чисто выбритый мужчина, утонченный и богатый — человек с холодными глазами купца. Он наполовину стащил Яна со спины Сентуивира и положил на песок невдалеке. Он его даже не укрыл, просто повернулся к двум драконам, вытащил из рюкзака серебряный подсвечник, свертки и пакеты с порошками, необходимыми для исцеляющих заклятий и начал чертить магические диаграммы на песке.
Диаграмма охватила Сентуивира, который присел на задних лапах и сложил крылья. Голубая с золотом звездная птица казалось, была не ранена и сидела более спокойно, подумал Джон, чем сидел любой дракон, которого он видел ранее. Завершив диаграмму и выполнив все сиглы власти и исцеления, драконий волшебник — волшебник-демон — вытащил из рюкзака еще один осколок хрусталя и, как раньше, вонзил его в затылок Нимру. Когда Сентуивир повернул голову и ветер подхватил мех и перья его огромной многцветной гривы, Джон увидел отблеск хрусталя под рогатой бахромой на шее. Драконий волшебник взял что-то
— немного драконьей крови, подумал Джон, хотя уверен не был — в чашу из золота и перламутра, и понес ее туда, где лежал Ян. Полоснув по запястью, он дал крови, что капала с него, смешаться с драконьей, и вытащил из чаши что-то вроде талисмана. Для Джона это выглядело так, словно он прижал его к губам Яна, а потом к собственным; затем расстегнул на груди одежду и сунул талисман, который сделал, внутрь. Вероятно, подумал Джон со странным равнодушием, в медальон на шее, для безопасности.
Ян лежал на том же месте, пока волшебник перевязывал его запястье. Джон не видел, открыты у него были глаза или закрыты, но когда волшебник пошел прочь, мальчик чуть шевельнулся, так что Джон знал, что он жив. Волшебник вернулся к Нимру, на этот раз без опаски пересекая начерченные линии силы.
Джон отнял телескоп от глаз. Он вспотел, словно был поражен какой-то мучительной хворью, и какое-то время его мысли были заняты только лицом сына и лицом драконьего волшебника — волшебника-демона — который работал над Нимром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
