В холле с люстры свисала ветка белой омелы, она казалась неуместной в этом доме теней.
* * *
Наступил январь, он принес заморозки, и обледеневшие ветки в саду выглядели сказочно красиво.
За завтраком Тибальт просматривал почту, хмурился, возмущался.
— Ох, уж эти адвокаты, — жаловался он.
— В чем дело?
— Понадобится некоторое время, чтобы завещание сэра Ральфа вошло в силу. Вот пример волокиты и проволочек.
— Неужели это так важно? — спросила я.
— Ты же знаешь, он оставил деньги на исследования. Мы на них рассчитывали. Можно было не так ограничивать расходы. Увидишь, как быстро тают деньги во время экспедиций. Придется нанять около сотни рабочих, да еще разных специалистов. Поэтому нельзя начинать такое большое дело, не заручившись финансовой поддержкой.
— Значит, ты не можешь воспользоваться этими деньгами или дивидендами?
— Могу, но придется выполнить ряд формальностей. Мне надо поехать в Лондон.
— Следовательно, это незначительная неприятность.
— Верно, но мелкие неприятности означают задержку, — он улыбнулся.
Потом он заговорил со мной доверительным тоном, который я так обожаю, и сообщил, что он верит: его отец обнаружил вход в неразграбленную гробницу.
— Я хорошо помню, отец был так возбужден, когда вошел в дом. Он снял дом у одного из влиятельнейших людей в Египте, заинтересованного в исходе нашей экспедиции. Тот даже позволил нам пользоваться своим дворцом, а это большая любезность. Дворец — величественная резиденция с прекрасными садами и целой толпой слуг, которые нам прислуживали. Он называется дворец Шефро. Мы платили символическую плату, чтобы быть независимыми, но паша действительно интересуется нашей работой и жаждет нам помочь. Мы снова воспользуемся его дворцом.
— Ты говорил мне о своем отце.
— Он вернулся с раскопок ночью. Светила луна и было светло, как днем. В жаркие дни невозможно работать, и мы копали лунными ночами. Отец приехал на муле, и я сразу догадался: что-то случилось. Вообще-то он редко проявлял свои чувства, но в ту ночь казался довольным. Я решил подождать, пока он помоется, переоденется и поужинает, потом я спущусь к нему, и он мне расскажет, в чем дело. В первую очередь он всегда делился со мной. Я никому ничего не сказал, может, отец пока хотел держать новость в секрете. Дело в том, что к этому времени мы совсем отчаялись. Несколько месяцев назад мы нашли дверь в скале, проникли в коридор, который привел нас в гробницу, но ее ограбили две тысячи лет тому назад. Тогда казалось, это конец наших поисков: вся работа и все расходы оказались напрасны. Но у отца возникло странное чувство, он не хотел сдаваться. Он был уверен, что мы нашли далеко не все. Тем вечером я решил, что он сделал величайшее открытие.
К нам присоединилась Табита.
— Я рассказываю Джудит о смерти отца.
Табита серьезно кивнула, она села за стол, поставила локти и положила на ладони подбородок. Ее глаза затуманились, а Тибальт продолжал:
— Я спустился вниз, надеясь увидеть отца отдохнувшим, но понял, что он болен. Я не думал, что это серьезно. Он был очень силен физически и духовно, энергичен. Отец пожаловался на боль, и я увидел, как дрожат его руки и ноги. Мустафа и Абсалам отвели его в постель. Я подумал, что утром он мне все расскажет, но ночью он умер. Перед самой смертью он позвал меня, я наклонился к нему, видя, как он пытается что-то мне сказать. Губы едва шевелились, но мне показалось, он сказал: «Продолжай». Вот поэтому я и решил продолжать.
— Но почему он умер именно в тот момент?
— Пошли разговоры о проклятии, какой-то бред. Почему вдруг он проклят за то, что другие делали задолго до него? Он не грабил гробницы, мы просто вели раскопки.
— Но он мертв.
— Там очень жарко, может, он съел испорченную пищу. Такое частенько случается.
— Но умереть так внезапно.
— Это величайшая трагедия моей жизни. Но я собираюсь выполнить желание отца.
Я сжала его ладонь, совсем забыв о Табите. В ее красивых глазах стояли слезы. С раздражением, должна сознаться, мне подумалось: почему мы всегда втроем?
* * *
Во время заморозков няня Тестер простудилась и заболела бронхитом, как Доркас. Я ухаживала за ней, так как уже имела опыт. Старушка лежала в кровати и смотрела на меня живыми бусинками глаз. Мне казалось, ей нравится мое присутствие, а вот Табиту она не любила. Это, конечно, несправедливо, потому что Табита внимательна и заботлива, но старушка явно нервничала, когда та приходила к ней в комнату.
В феврале Тибальт поехал в Лондон договориться о снаряжении экспедиции и проконсультироваться с юристами. Я надеялась поехать с ним, но он мне отсоветовал, сказав, что у него совсем не будет свободного времени для меня.
Я проводила его до Плимута и невольно вспомнила о Лавинии, отправившейся в Лондон с ребенком на руках, ее провожали Доркас и Элисон. А через час она погибла.
Сильная любовь — сложное чувство, решила я. Есть минуты экстаза, за которые потом приходится расплачиваться беспокойством. Испытываешь полное счастье лишь в присутствии любимого. Если же его нет рядом, то воображение живо рисует различные ужасы, которые могут произойти с ним. Теперь я представляю перевернутые вагоны, стоны раненых, молчание мертвых.
Глупо! — приказываю я себе. Сколько людей ездят по этой железной дороге? Тысячи. Сколько происходит несчастных случаев? Единицы.
Я вернулась домой и с новой энергией бросилась ухаживать за няней Тестер.
Вечером я сидела с Табитой и делилась с ней своими страхами.
Она слабо улыбнулась:
— Иногда сильная любовь доставляет сильную боль.
Говорила она со знанием дела, и я снова задумалась о ее личной жизни. Почему она ничего не рассказывает о себе? Может, расскажет, когда узнает меня получше.
Няня Тестер поправлялась.
— Но эти недомогания никогда не проходят бесследно. Всякий раз после болезни она становится все слабее, часто забывается, — сетовала Табита.
Я замечала странности в поведении няни Тестер. Я видела: она успокаивается в моем присутствии. Я носила ей еду и иногда сидела у нее, читала или шила. Часто приходила Сабина, я видела, как она увлеченно болтает с няней, ее визиты неизменно радовали старушку.
Однажды я сидела у ее кровати и услышала:
— Следи за ней. Будь осторожна.
Я решила, что она снова бредит и сказала:
— Здесь никого нет, няня, — так она просила меня называть ее.
— Я могла бы рассказать тебе кое-что. Я всегда держала глаза раскрытыми, — пробормотала она.
— Отдохните.
— Отдохнуть! Когда я вижу, что происходит в этом доме. Он и она. Обхаживает его. Экономка? Друг семьи? Кто она? Ответьте мне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
