Эва насладилась парой ягод прямо с куста, и даже не парой, а целой горстью; почувствовала в руке приятную тяжесть виноградной лозы; и ощутила такое редкое для человека состояния полного блаженства и единения с природой. Только жужжание насекомых, пение птиц и шелест ветра окружали их, и больше ничего и никого вокруг. Не было ни шума машин, ни выхлопов, ни визга тормозов. Время здесь как будто остановилось, его здесь просто не было, не существовало.
В деревне они посетили ещё пару лавок, потому что Эва вспомнила об Альфи и Ниле, которые тоже заслужили подарков из Тулузы, пообедали в маленьком уютном кафе, и вернулись в усадьбу, когда уже вечерело.
Глава 14
— Всё так стремительно…
— Что стремительно?
— Да, всё, время, сама жизнь. Не знаю, как сказать.
— Хочешь пофилософствовать? — спросил Ян.
Они не спеша брели на винодельню, которая находилась на территории усадьбы. Это было прелестное место. Старинный дом, обсаженный вековыми дубами, большой пруд, какая-то уютная и почти домашняя атмосфера.
— Нет.
— Просто ты очень впечатлительная, — он улыбнулся, — вот и захлёбываешься от эмоций.
— Да, наверное, ты прав. Да, не наверное, а так оно и есть. То я в больнице, то в Тулузе, это слишком для моей тонкой организации, — совершенно с серьёзным видом констатировала она, вызывая у Яна очередной приступ смеха.
Как только они подошли ближе к зданию, Эва забыла, зачем она начинала этот разговор и переключилась на другой предмет.
Сама винодельня была построена из благородных материалов и создавала красивый архитектурный комплекс с самим зданием старой усадьбы, образуя гармоничный симбиоз между традицией и современностью. Они не стали задерживаться в служебных помещениях, а прошли сразу в интересующее их место. Погреб был оборудован по последнему слову винодельческой техники. Заметно, что ему уделили особое внимание. Он сочетал в себе дизайнерские и инженерные решения — всё подчинено идее создания превосходных французских вин, которыми были, видимо, заполнены все бочки, расположенные на огромной площади хранилища, с соответствующими надписями и маркировками. Читать, что там написано, Эва и не пыталась, так как по-французски она не понимала. Просить Яна не хотелось, потому что в этот момент надписи её интересовали меньше всего. Взгляд её был прикован в его широкой спине, плечам, рукам ко всему сразу. Знакомая дрожь прошла по телу, дрожь предвкушения, предвкушения того, что произойдёт, обязательно произойдёт.
«Хочу его…»
Он стоял возле выставочной витрины с винами, задумчиво перебирая бутылки, читая этикетки.
«Только не оборачивайся!»
Она не могла оторвать от него взгляд, от крепких ягодиц, бёдер, хотелось сжать, и попробовать их на силу и упругость. Он весь так и просился, что бы его потрогали и пощупали как следует. Эва почувствовала, как зудят у неё ладошки от желания это сделать.
Она подошла к стойке для пробы вина и сняла с решётки пару бокалов. Забравшись на стул, поёжилась. Правильно, что Ян заставил её переодеться, что она и сделала после душа, — в погребе было прохладно и даже сыровато. Но приятно пахло сладостью вина, опьяняя и дурманя голову, которая уже и так была не на месте. Однако тонкие джинсы и лёгкая льняная рубашка её уже не спасали от прохлады зала. И впредь не спасут, но не от холода — это было ясно.
Ян тоже переоделся, натянув её любимые бледно-голубые джинсы, белую футболку и темно-синий спортивный пиджак. Да, напяль на него даже самую безобразную одежду он и в ней будет безупречным.
— С чего начнём?
Не получив ответа, он обернулся, натолкнувшись на её говорящий взгляд. Эва вздрогнула, но не опустила глаз, а продолжала изучать выражение его сосредоточенного лица, нахмуренные брови, прищуренный взгляд.
— Замёрзла?
Она только кивнула.
Он скинул пиджак и накинул ей на плечи. Одежда хранила его тепло. Оно окутало её, обволокло, заключив в кокон вместе с его запахом. Сводящим её с ума, запахом розы, обрамлённым аккордами бергамота, кардамона, жасмина и бобов тонка, придавая умопомрачительную чувственность, невозможную, непереносимую.
«Ты меня доконаешь сегодня!» — она захныкала про себя, из-за своей озабоченности. Задумалась, чувствовала ли она когда-нибудь нечто подобное. Нет, никогда. А можно ли вообще чувствовать такое по отношению к мужчине? Теперь знала, что да. Дэнни? Эва горько усмехнулась. Сейчас она даже не помнила никаких подробностей из их личной жизни. Что бы он ни делал, ему никогда не удавалось добиться и десяти процентов того, что она чувствовала к этому высокому темноволосому и притягательному мужчине, доводившего её до точки кипения одним голосом.
— А ты?
Он медленно растянулся в улыбки и приподнял тёмную бровь, от этого жеста у неё заныло под ложечкой, захотелось сглотнуть.
— Я? Не думаю, что замёрзну, скоро здесь будет очень жарко. От вина. Сейчас ты выпьешь вина и согреешься. Да. Точно.
Но взгляд его говорил другое. Взгляд ясно говорил, что все эти одевания бесполезны и максимум через два часа она будет без одежды. И от этого знания ей уже стало жарко.
— Ты пила когда-нибудь розовое вино?
— Нет, по-моему, — призадумалась она.
— Тогда предлагаю начать с него. Оно нежное и мягкое, а то потом не почувствуешь вкуса.
— Согласна, — Эва кивнула, и Ян открыл бутылку розового «Кот-дю-Фронтоннэ».
— Поройся, там, в шкафу точно должно быть что-то съестное типа шоколада и сыра, если тебя это интересует.
Эва соскочила со стула и, обшарив пару шкафов, нашла тарелку с круглыми шоколадными конфетами, а из холодильника достала несколько видов сыра.
— Хочешь, пойдём туда? — Ян кивнул на зону отдыха, где стоял столик и диваны.
— Нет, — она поставила тарелку с сыром на стол, — здесь удобно, поле боя рядом! — махнула на витрину с бутылками.
— Это точно! — он поднял свой бокал и придвинул к ней второй, — только давай без тостов, просто пить. У меня на все бутылки всё равно фантазии не хватит.
— Ладно, тогда давай ты мне не будешь пудрить мозги сортами винограда, потому что я в этом ни черта не понимаю, и вряд ли что-то запомню. Только изредка говори, что наливаешь и мне этого достаточно.
— Ты самый примерный дегустатор, но не быть тебе сомелье с таким подходом! Это точно!
— Ага, точно не быть!
Они выпили и Эва подозрительно оглянулась на витрину с бесконечными радами бутылок.
— Ян… — в её голосе слышалась притворная паника, и Ян хмыкнул развеселившись.
