Читаем без скачивания Смертельный треугольник - Фридрих Незнанский

— Секунду, я точно помню, как он мне из дома звонил. Может быть, снимает?

— Нет, не снимает. Мохнаткин живет в офисе. Семьи у него тоже нет: детей нет, жены тоже нет. Точнее, она была. Тоже лазала по скалам и шесть лет назад разбилась при восхождении на Хидден-пик. Пока все... Между прочим, Юра, если ты думаешь, что я схалтурил — узнал такую малость, потратив черт знает сколько времени, то ты ошибаешься. Это совершенно эксклюзивные сведения. Этого практически никто не знает. Ни в Федерации альпинизма, ни где еще...

— Спасибо, Сева, я в твоем профессионализме ни на йоту не сомневаюсь.

Ну и дела. Гордеев вспомнил диалог с Мохнаткиным по поводу его личной жизни. Он спросил тогда:

«Вы женаты?»

«Да уж».

«Интересно, как ей такой образ жизни мужа? Или она тоже скалолаз?»

«Нет, зачем нам такая семья? Она детей воспитывает».

«Сколько их у вас?»

«Трое».

«Понятно. Так как же насчет жены? Не отвечайте, если не хотите».

«Отчего же? Знаете, с женой до свадьбы мы разговаривали довольно мало. Потом поженились и теперь почти совсем не разговариваем...»

Итак, все это оказалось фикцией. Зачем он говорил неправду? В общем-то, имея за плечами такую драму — гибель жены, можно и соврать. Что он, очевидно, и делал — врал всем. Но все-таки, столько времени прошло. Странный человек...

В конце рабочего дня, когда Гордеев терпеливо досиживал в своем «присутственном месте», позвонил Турецкий.

— Гордеев, что делаешь?

Юрий Петрович немного напрягся: когда Турецкий называл его по фамилии, ничего хорошего обычно вслед за этим не следовало.

— Вообще-то, — осторожно сказал адвокат, — я очень занят. У меня сейчас сидит новый клиент — арабский шейх, предлагает мне нефтяную скважину, если я найду закатившийся под диван любимый алмаз его бабушки.

— Тоже мне работка, — пренебрежительно протянул Турецкий. — Плевое же дело!

— Да? — обидчиво переспросил Гордеев. — А ты знаешь, какие у шейхов диваны?! Его только отодвигать — неделя уйдет. Потом еще надо разбить местность на квадраты, потом...

— Ладно, — оборвал Турецкий. — Хватит баклуши бить, приезжай ко мне на работу. Кофе попьем.

— В конце рабочего дня? — усомнился адвокат, официально практикующий здоровый образ жизни, а в одиночку потребляющий кофе литрами.

— Тогда пива.

— На работе? — еще больше возмутился Гордеев.

— Тебе не угодишь. Тогда мы уйдем с работы.

— Тогда зачем мне к тебе туда приезжать? — вполне резонно спросил рациональный Гордеев.

— Слушай, умник, — вышел из себя Турецкий, — бери ноги в руки и скачи на Большую Дмитровку!

— Подчиняюсь грубой силе, — сказал Гордеев, даже не предполагая, насколько окажется прав.

Когда Гордеев приехал, Турецкий сказал:

— Юра, я пригласил тебя, чтобы сообщить нехорошую новость.

— Кто к нам едет? — осведомился Гордеев.

— Ты едешь. И не к нам, а от нас.

— Куда это я еду? — удивился Гордеев. — Я же вроде не на государственной службе.

— Юра, ты слышал, что, когда дела идут хорошо, это означает, что что-то должно случиться в самом ближайшем будущем?

Гордеев кивнул:

— Я бы даже сказал больше: из всех неприятностей произойдет именно та, ущерб от которой больше всего.

— Точно. В общем, ситуация такая. Надо срочно найти Носкова. Найти и вернуть его на родину. Родина его заждалась, и она по нему скучает.

— Носкова? — удивился Гордеев. — Нового зама генерального? А что с ним случилось?

— Загулял мужик, — коротко объяснил Турецкий. — Поехал в командировку в Европу и... В общем, возвращаться он почему-то не намерен. А это очень скверно, потому что... нехорошо, в общем. Непорядочно. Понимаешь?

— Понимаю, — машинально кивнул Гордеев, хотя не понимал ничего.

— Вот. Его тут работа ждет. Жена, семья. А он там с какой-то вертихвосткой ошивается.

— С кем?

— Не знаю. Предположительно с бабой гуляет.

— С кем не бывает. Расслабился мужик. Войдите в положение.

— Он — на службе, — напомнил Турецкий.

— Но я-то — нет! Почему ты меня об этом просишь? — изумился наконец Гордеев, и изумился еще и сам себе: почему только сейчас об этом спросил?!

— Потому что ты там уже бывал — это во-первых... ну и достаточно. Неужели ты не можешь мне сделать такое одолжение? Пойми, чудак, если ты сможешь его под белы рученьки по-быстрому в Москву доставить, ты нам всем здорово жизнь облегчишь. Во-первых, крендель этот из Генпрокуратуры как пить дать вылетит, а значит, я смогу тебе опять нормально помогать в твоих поисках, не будучи связан всякими идиотскими заданиями. Ну так что скажешь? В общем-то, это ведь несложно... Он небось просто на пляже валяется...

— Знаю я, что за этим кроется, — пробурчал Гордеев. — Если кажется, что работу сделать легко, это непременно будет трудно. А если на вид она трудна, значит, выполнить ее абсолютно невозможно. И потом, что значит, я там уже бывал?! Где — там?

— В Испании.

—А точнее? — осторожно спросил Гордеев.

— В Сан-Себастьяне.

— Вот тебе раз!

— Не понимаю, что тебя не устраивает? Лето фактически, солнце, море! Другой был бы счастлив. Да еще за государственный счет!

— Слишком много солнца, — проворчал Гордеев. — Градусов тридцать пять, не меньше, если не все сорок.

— На тебя не угодишь. Ну ладно, обещаю, что следующий раз будет весной. Или осенью.

— Какой еще следующий раз?!

—Да я шучу! Ну так что, Юра?

Гордеев вздохнул:

— А что, разве у меня есть выбор? Я же у тебя в долгу...

— Гора с плеч, — сказал Турецкий, хотя выглядел по-прежнему очень озабоченным. Гордеев вообще не мог вспомнить, когда видел его таким последний раз. — Я должен еще кое-что объяснить. Понимаешь, Юра, существует четыре типа чиновников: тот, кто сидит спокойно и ничего не делает; тот, кто говорит о том, что надо сидеть спокойно и ничего не делать; тот, кто делает; и, наконец, тот, кто говорит о том, что надо делать. Как ты думаешь, к какому типу принадлежит наш драгоценный Михаил Павлович Носков?

— К последнему, конечно, — уверенно сказал Гордеев.

— Правильно. Так вот, ты не сильно удивишься, если я скажу тебе, что он на этой ниве изрядно преуспел и сейчас таскает по свету в своей голове государственные секреты?

—Так вот в чем дело, — сообразил Гордеев.

— Тебе этого достаточно? Или нужно еще добавить, что ты лично мне окажешь большую услугу, потому что меня подобрать надежного человека попросил сам... — Тут Турецкий умело сделал вид, будто едва не проговорился.

— Кто попросил? — быстро спросил Гордеев, против своей воли заглотнув наживку.

— Какая разница? Важна задача. А она проста — отправить в Сан-Себастьян человека, которого невозможно идентифицировать как работника спецслужб... Вот что! Давай-ка сейчас мы с тобой съездим в одно место, и я там тебя кое с кем познакомлю.

Дорога в служебной «Волге», которую Турецкий вел самостоятельно, заняла около получаса. Они выехали на проспект Вернадского, там Турецкий свернул на улицу Покрышкина, а дальше вообще запетлял какими-то переулками. Наконец они остановились у длинного четырехэтажного здания. Вышли из машины и, прежде чем доехали на лифте до минус (!) четвертого этажа, документы у них проверили трижды.

В лифте Турецкий сказал:

— Прочитай вот это. — Он раскрыл папку, которую держал под мышкой, и показал Гордееву, не выпуская из рук.

—А что здесь?

— Прочитай.

Гордеев пожал плечами и прочитал:

«Мы окончательно утвердили и подтвердили, что в РВСН вскоре будут поставлены новейшие технические комплексы, которые в состоянии поражать цели на межконтинентальную глубину с Гиперзвуковой скоростью и высокой точностью, а также с возможностью глубокого маневра как по высоте, так и по курсу».

— Что такое РВСН?

— А так как думаешь? Ракетные войска стратегического назначения.

— И что? Ты-то тут при чем?

—Ладно, идем. Сейчас все поймешь.

Лифт опустился на какую-то непонятную глубину. Они прошли по пустому коридору и Турецкий толкнул последнюю дверь. Там, в узком кабинете без компьютера, перед разбросанными листами бумаги сидел человек. На вид ему было лет пятьдесят. У него был усталый вид и несвежая рубашка с короткими рукавами.

— Знакомьтесь, — солидным голосом сказал Турецкий. — Генерал-лейтенант Юрий Николевич Макаренков...

Макаренков встал, и Гордееву показалось, что у него появилось безотчетное желание надеть фуражку.

—А этого человека, — Турецкий кивнул на Гордеева, — я вам называть не стану, потому что...

— Понимаю, — сказал генерал в штатском. — Позвольте пожать вашу руку в знак уважения и... восхищения.

— Вообще-то рано еще, — заметил Гордеев.

— В самый раз, — заметил Турецкий. — Юрий Николаевич, — объяснил он, — занимается ракетами. Он — генеральный конструктор... ну, в общем, именно он сконструировал... словом...