— и его пальцы впились в землю совсем рядом с лицом Эмили.
Еще одним мышечным усилием, которое чуть не вырвало руку Эмили из плеча, он закинул ногу на край провала, Эмили смогла податься назад. В следующее мгновение он выкатился на траву и вытянулся, опираясь на локти, тяжело, надрывно дыша и рассеянно глядя на окружающий пустынный пейзаж. Эмили перевернулась и села.
Из провалов все так же поднимался туман, но теперь его стало меньше. Страж подошел и бросил на траву убитую ворону, потом принюхался к провалу, покрутил головой, осматривая окрестности, и лег рядом с Эмили. Она согнула и разогнула правую руку, стараясь не морщиться, а левой принялась стряхивать прилипшие к пальто траву и землю. Ветер неприятно холодил ее мокрое от пота лицо.
Поток тумана, поднимавшийся из глубины, внезапно оборвался, и, посмотрев в провал, Эмили увидела, что он до краев заполнился рыхлой землей. Она посмотрела вокруг — другие ямы и трещины тоже перестали выбрасывать пар.
Керзон неловко поднялся на ноги. Его куртка, и брюки, и башмаки были облеплены черной грязью, кепи пропало. Он ткнул рукой в сторону смятого трупика вороны.
— Вашему псу удалось повредить Валлийца.
Эмили кивнула. Потом вздохнула и тоже встала.
— Он теперь снова одна собака, — отметил Керзон.
Эмили снова кивнула.
— Давайте отдохнем на вершине холма, — предложил Керзон, — между камней.
Они пошли к подножию холма и медленно вскарабкались по склону, с которого совсем недавно скатились в спешке. Страж не отходил от Эмили.
Наверху Керзон опустился наземь напротив одного из высоких стоячих камней и жестом предложил Эмили расположиться так, чтобы камень хоть немного прикрывал ее от ветра.
— Я должен быть благодарен вам за спасение жизни, — сказал он, привалившись спиной к камню.
— Совершенно верно, должны. — Страж положил тяжелую голову ей на колени, и она принялась почесывать его за ушами. — Когда вы оказались в котле… — Увидев, что собеседник вскинул брови, она пояснила: — В яме, провале, разломе; вы сказали, что заслуживаете быть погребенным заживо среди всего этого. Чего «этого»?
Керзон с силой выдохнул сквозь поджатые губы.
— Среди старых неупокоенных мертвецов, заплутавших в своих кошмарных снах. Они начали… здороваться со мною.
— А я, значит, их разочаровала. Ну, я обязательно попрошу прощения, когда окажусь среди них.
— Они не станут слушать. Да и вы тогда не вспомните.
Словно предугадав следующий вопрос своей хозяйки, Страж поднял голову и посмотрел на Керзона.
Эмили перевела взгляд в пространство по-над окружавшими их пустошами и спросила:
— Кто была та женщина? — Керзон не ответил сразу, тогда она посмотрела на него и добавила: — Та, что в черном платье, там, внизу.
— Эта женщина… — Керзон оперся на руки и посмотрел на вершину камня, к которому прислонилась Эмили. В сером свете пасмурного дня морщины на его смуглом до темноты лице казались глубже. — Это, — прямо сказал он, — был призрак мисс Маделин Ата, которая была моей невестой. Она… она третьего марта упала с башни своего фамильного дома в Аллертоне и разбилась насмерть.
Эмили вспомнила, что нашла раненого Керзона около Понден-кирк утром четвертого; по вызову, звучавшему в его тоне, она заподозрила, что он ждет, чтобы она отметила близость этих дат.
Добрую минуту оба молчали, лишь ветер шевелил траву вокруг их башмаков.
— Так что, — подытожил он, — у меня могла бы и быть родня в Йоркшире.
Эмили подмывало сказать: «Я вам сочувствую», но она промолчала. Хоть она и спасла этого человека от погребения заживо — и радушного приема среди старых неупокоенных мертвецов! — эти слова должны были бы подразумевать какой-то минимум взаимоотношений между ними, а ведь ничего подобного не было.
Она оглядела свинцовое небо и не увидела на нем ни одной птицы. Затем встала и щелкнула языком Стражу.
— Отсюда далеко до дому, — сказала она. — Будет разумнее идти не тем путем, по которому мы пришли. Я думаю, на восток до Кононли, а оттуда на юг по Китли-род.
Керзон не без труда поднялся на ноги.
— Да, мисс Бранти, вы сильны, — сказал он, не глядя на нее. Потом потянулся и посмотрел на юг. — Мой посох исчез вместе с друидским храмом, — сказал он делано монотонным голосом, — но я думаю вернуться прямым путем.
Его слова смутили Эмили.
— Но там болото.
— В котором, думаю, сохранились наши следы.
— И… ignis fatui — те три старухи…
— От них я, конечно же, сумею убежать.
Она подняла было руку, чтобы дотронуться до его плеча, туго обтянутого курткой, но тут же сжала пальцы и позволила руке свободно повиснуть.
— Но… но вам следует кое-что узнать!
— Я знаю, что ваша собака носит в себе дух того пса, который убил Валлийца в 1771 году. Держите ее рядом с собой.
Керзон, не оглядываясь, начал спускаться по южному склону холма.
— Но, — повысила голос ему вслед Эмили, — что же открыла вам богиня в гадании?
— На птичьих костях? — Керзон остановился и все же повернулся к Эмили. — Она сказала, что мертвая сестра остается мертвой под камнем, зато мертвый брат восстал и подбирает для себя подготовленного носителя, который будет готов его принять. — Его глубоко посаженные глаза скрывала тень. — Спасибо, что спасли мне жизнь. — И перед глазами Эмили вновь оказались лишь его растрепанные ветром волосы и удаляющаяся спина. Эмили провожала его взглядом, пока он не достиг подножия холма и не вступил на поросшую вереском равнину.
— Погодите же, дурак! — Эмили бегом пустилась вниз по склону; Страж немного опережал ее.
Керзон не оглянулся и даже не замедлил шаг, но Эмили и Страж быстро догнали его.
— Вам необходим проводник, знающий эти холмы, долины и ручьи, — сказала Эмили, вновь шагая рядом с Керзоном.
— Я не желаю вашего общества, — ответил он.
— И никогда не желали.
Минут десять они шли молча, а потом Керзон настороженно взглянул на нее искоса и сказал:
— Знаете, я совершенно не собираюсь встречаться с какими-нибудь еще языческими богинями.
— Одному Богу известно, что вам может встретиться. Но для вас было бы лучше, чтоб, если какая-то встреча все-таки состоится, вам могла помочь моя со… мои собаки.
Они дошли до тропинки, но Эмили покачала головой и направилась напрямик через долину, где вереск перемежался густой травой.
Керзон несколько раз открывал рот, чтобы заговорить, и в конце концов сказал:
— И в придачу — вы. Полагаю, чтобы вытащить меня из каких-нибудь горшков, в которые я могу свалиться.
— Тоже верно.
— Честно говоря, девочка, с вашей стороны было бы разумнее оставить меня в следующей яме. Я проявил прискорбную слабость, помогая вам спасать себя.
— Девочка… —
