мама.
К счастью, к нам подходит официантка и говорит, что столик готов.
– Наконец-то, – фыркает миссис Линд, и мы с Алексом переглядываемся.
С момента приезда нас не покидало напряжение. Например, мама хотела до ужина заехать в дизайнерский офис, где она раньше работала, поболтать с Бертом и Кливом, ее давними друзьями, которые знали меня с пеленок. Они партнеры и много путешествуют по миру, вдохновляясь то марокканскими коврами, то прованской керамической плиткой. Они всегда присылали нам с Надей на Рождество красивые подарки – то масло лаванды, то браслеты из хрусталя, то кувшины из глины Мертвого моря.
Но мы так и не смогли из-за миссис Линд. Грейс, нам нужно до закрытия попасть в магазин Гермес; мне нужно, чтобы ты оценила столик, который я себе приглядела. Вот чем мы занимались вместо того, чтобы общаться с друзьями. Алекс то и дело приставлял к виску палец и делал вид, что стреляет. Я тормозила у витрин с эмалевыми браслетами в надежде, что мама включит один из них в мой список подарков к Рождеству. Я небрежно показала на один из них, а мама мне выдала: – Я тебе его не куплю Лилли, тебе не нужен браслет за шестьсот долларов. Миссис Линд пыталась уговорить продавщицу добавить его в свой счет, но мама была категорически против. Миссис Линд вынуждена была смириться. Я чувствовала себя виноватой, вряд ли, если бы знала, сколько он стоит, я его вообще попросила. Хотя, должна признать, что мне было бы приятно посмотреть на лицо Ренни, когда она увидела бы на моей руке браслет за 600 долларов.
А потом мы ходили по кампусу, и маме захотелось посмотреть на библиотеку и полюбоваться архитектурой зданий, но миссис Линд начала жаловаться, что у нее болят ноги. Я знала, о чем думает мама потому, что и сама об этом думала: зачем надевать обувь на восьмисантиметровом каблуке на экскурсию по кампусу? Это так непрактично.
Женщина метрдотель ведет нас к столику в глубине ресторана и сажает на диван, обитый глянцевой кожей. Я сажусь рядом со своей мамой, а Алекс со своей напротив.
Миссис Линд сразу же берет винную карту.
– Белое или красное? – спрашивает она у моей мамы.
– Пожалуй, я выпью бокал совиньона, – отвечает мама, заправляет прядь волос мне за ухо и говорит мне. – Ты сегодня чудесно выглядишь, солнышко.
Глядя на нее из-под ресниц, я слегка улыбаюсь. Я приложила к этому много усилий. На Джар Айленде, мне было все равно, как я одета, но в Бостоне люди уделяют гораздо больше внимания своему внешнему виду. На мне уютный серо-лиловый свитер, стянутый на талии белым пояском из дорогой кожи, и ботинки на платформе, которые я купила специально для этой поездки. А еще я накрутила волосы и сделала низкий хвост, перекинув его через плечо. Когда я вышла из ванной, Алекс сделал мне комплимент. На нем был синий кашемировый свитер, но увидев меня, он поддел под него рубашку с галстуком.
Как только к нам подходит официант, не успеваем мы вымолвить и слова, как миссис Линд говорит:
– Бутылку Совиньона и бутылку Вдовы Клико.
Мама начинает беспокоиться. Она почти не пьет.
– Селеста, я не знаю…
– Расслабься! Мы разрешим детям сделать по глотку шампанского. – Она подмигивает нам.
– Маленький глоточек, – предупреждает меня мама.
Мы с Алексом выпили по целому бокалу, а наши мамы прикончили бутылку. С каждым новым бокалом разговор становится все непринужденнее, и напряжение спадает.
– За будущее! – взмахнув бокалом, провозглашает миссис Линд.
– На наших детей! – Чокается с ней мама.
Миссис Линд гладит Алекса по макушке.
– Выросли наши детишки, – задумчиво говорит она.
Могу поспорить, что на нас все смотрят. А потом наступает черед историй про нас, и мама рассказывает, как однажды отвела меня в зоопарк. Я боялась всех зверей без исключения, а когда она заплатила погонщику слонов, чтобы тот меня покатал, я описалась прямо у него на спине.
– Она испортила платье, – сквозь хохот громко сетует мама. – Такое красивое белое платье с кружевной юбкой и рукавами-фонариками. Я купила его в Париже, она выглядела в нем совершеннейшим ангелочком. Лилли, помнишь то платье?
Я складываю руки на груди.
– Нет, – говорю я тихо. – И пожалуйста, мама, больше никаких историй.
– Погодите-ка, я вспомнила один случай, – кричит миссис Линд и начинает рассказывать о том, как ей было трудно отучить Алекса от груди, а он все время смотрел на нее сердито, как будто хотел запить ее молоком свой салат.
Пока мамы хохочут, Алекс пихает меня под столом и шепчет.
– Они совсем наклюкались.
Я беззвучно отвечаю.
– Вижу.
Мы украдкой обмениваемся улыбками, и вдруг мне приходит в голову, что хорошо бы мы поступили вместе. В один колледж. И со мной всегда будет частичка дома.
На следующий вечер мы с Алексом бездельничаем в гостиной нашей бостонской квартиры. По телевизору показывают какое-то шоу, ни он, ни я его не смотрим. Мы оба без задних ног. Слава богу, завтра мы летим домой, хоть сразу из аэропорта и нужно идти в школу.
Алекс сидит на середине дивана по-турецки в спортивных штанах и майке с прошлогодней весенней олимпиады, когда наша команда проиграла из-за каких-то двух пустяковых вопросов. Я развалилась поперек папиного любимого кожаного кресла в легинсах и мешковатом свитере под одним из уютнейших кашемировых пледов, от которых моя мама без ума. У нее их с десяток, и все они в кремовых тонах.
Мы лениво пролистываем университетские проспекты, выданные нам во время сегодняшних экскурсий, и смеемся над откровенно постановочными фотографиями. Утром мы ходили смотреть Тафтс, Бостонский колледж – после обеда, потом разделились, чтобы Алекс купил себе одежду, а я успела заглянуть в женскую высшую школу в Уэлсли.
– Да ладно тебе, – Алекс сжимает губы, чтобы не рассмеяться. – Лил, скажи, что не так с этой фотографией? – Он разворачивает ко мне брошюру и показывает на большую, во всю страницу, фотографию студента в лабораторном халате и защитных очках, гордо держащего в руках пустую стеклянную пробирку.
Я гляжу на нее и прыскаю от смеха.
– О господи! Они даже не удосужились что-то налить в пробирку! У них что, нет профессиональных рекламщиков или арт-директора?
Алекс начинает хохотать так сильно, что ему трудно дышать.
– Не понимаю, чего ты смеешься? Если не поместить ничего в пробирку, то и эксперимента не будет.
Он мотает головой и кладет брошюру на кофейный столик рядом с другими.
– Передай мне печенье.
Я пихаю ему по столу новую пачку чипсов «Ахой», поскольку в моей осталось всего
