Гости принялись съезжаться чуть ли не за неделю до свадьбы, Ларион Иванович утомил меня дергать — знакомиться. Всё понимаю, гордится что внучку выдает за дворянина (да ещё не просто ради титула и положения, а действительно дельного человека, каким он меня искренне считал), но мне торговать хлебалом было откровенно скучно, поэтому норовил всячески от таких мероприятий увильнуть. Я предстоящий трехдневный пир-то с содроганием ждал, а они загодя разминаться начали. Поэтому очередного посыльного от купца встретил с неудовольствием:
— Ну кто там опять⁈
— Михаил Трофимович Казачихин прибыл-с, Ваше Благородие! Ларивон Иванович изволил настаивать, чтоб вы всенепременно прибыли! По неотложному делу!
Ну Казачихин ладно, я ему только за пивовара Савелия благодарен не знаю как. Собрался, рысью по изрядно уже раскисшей из-за начавшихся дождей и разбитой телегами дороге (надо отсыпать камнем, а то рискуем весной остаться без нормального сообщения, ничего не перевезти на телеге) добрался до усадьбы и вот уже раскланиваемся с Михаилом Трофимовичем. Он меня благодарит за переданные ему подарки, я в свою очередь за человека найденного рассыпаюсь в любезностях.
— Присядь, Герман. — Печально молвил Лугинин, что сразу насторожило. — Расскажи ему, Михайло Трофимыч!
— Кхм, — откашлялся уездный исправник. — такое дело, херр Герман, что противу вас тяжбу затеяли, а именно о правомочности владения землей, кою вам Ларивон Иванович передал…
— Какой землей⁈ Где⁈ Что не так-то⁈
— Купчую на двести тысяч десятин хотят оспорить, в Куваканской волости. — Видно, что купцу и самому неприятна эта ситуация, такая подстава перед свадьбой, приданное с душком оказалось. — У меня всё бумаги в порядке, Герман, не подумай чего! Но дело такое…
— Какое такое⁈ — У меня там золото в этом районе, в том числе и самородное, что происходит вообще? — Кто судится решил, что с делом не так?
— Политическое несколько, херр Фальке, — Присел за стол исправник. — может и до волнений среди башкир дойти, что весьма нежелательно. С Салаваткой тоже так начиналось, пытались они с отцом отсудить свои земли, с нарушением переданные купцу Твердышеву, а опосля суда не в их пользу — мятеж подняли, переметнувшись к вору Емельке! А тяжбу против вас затеяли несколько биев, чьи земли Ларивон Иванович всего за четыреста рублей тогда приобрел и сейчас предлагают за четыре тысячи обратно выкурить, настаивая что допреж того обманом и по несправедливой цене был торг!
От таких новостей рука сама потянулась на стол, плеснул себе грамм сто пятьдесят вина хлебного или водки, замахнул не разбирая вкуса, и не закусывая выдохнул:
— Это приданное моей невесты, не отдам! И вообще, вы понимаете, что это за прецедент будет⁈ Да тут даже не половина, а большая часть земли под заводы так была выкуплена! Чо им от меня надо, пусть с Демидовыми судятся!
— Спокойно, Герман, спокойно… — Лугинин с опаской и удивлением убрал подальше бутылку. — Затеять тяжбу, не значит её выиграть, тут и лыко в строку, что в столицу еду, есть покровители и связи, не отдадим просто так! Кто, говоришь, Михайло Трофимыч, воду мутит, совместная тяжба?
— Азамат Латыпов там верховодит, — скривился уездный исправник. — Сынок бия, молодой, горячий, да ему в рот вся молодежь смотрит башкирская. Супротив власти ничего не замышляют, есть у нас подслухи, а вот молодежь баламутит, сабантуй устроили летом такой, что и до нас о сем вести докатились, школу затеяли с учителями приглашенными. Знаком с ним, наплачемся ещё… Чем могу — помогу, но сгоряча рубить не стоит, они по закону принялись дело улаживать, надобно и нам так же…
Глава 18
Глава 18.
Расстроила, конечно, эта новость, что это за покушение на мою собственность? Но не надолго: переживания уездного исправника, как бы чего не вышло — понятны, должность у него такая. Следует положиться на Лариона Ивановича, который уверяет, что подключит все связи, он-то не особо расстроенным выглядел. Ну и самому проявить активность, в частности — с теми же гостями завтра пообщаться, а ведь хотел под самым благовидным предлогом избегнуть этого.
На четверг купец запланировал обзорную экскурсию для съехавшихся гостей: похвалиться школой, показать новую систему поршневого воздуходува в домнах (не вытерпел купец, воспользовался простоем домны летом и внедрил новшество) и самое главное — углевыжигательные печи представить владельцам заводов и их представителям. По этому поводу даже обстоятельный разговор был с Лугининым: стоит ли конкурентов усиливать, по итогам которого я узнал много нового.
Нет, оказывается, никакой конкуренции в привычном мне смысле среди заводчиков Урала. Железа, меди и чугуна стране не хватает, речи о борьбе за рынки сбыта не идет, скорее — промышленники выступают единым фронтом, по возможности поддерживая друг друга во всех начинаниях. Не без нюансов, но пока особых причин для конфронтации нет, пока мы в полной мере не начнем внедрять «высокие технологии». Так что решили поделиться этими не такими уж и большими секретами: показать наглядно и снабдить чертежами — всё на благо и ради процветания края. Да и простого люда будет калечиться гораздо меньше, и лес не так варварски вырубят. Сейчас, в свете возникших непредвиденных обстоятельств и предстоящей судебной тяжбы — оценил мудрость купца, настаивавшего на том, что не следует жадничать и стоит поделиться.
А я в понаехаших персоналиях запутался — кого там только не было. Одних Демидовых человек пять от разных ветвей рода нагрянуло, и вообще сложилось впечатление, что всяк, имеющий в собственности пару домн и молотов — сейчас считается заводчиком. Хорошо ещё, что со свадьбой быстро сговорились, так бы народу приехало гораздо больше, будь время у них добраться. Спасибо Лариону Ивановичу — дал в помощь Захара, тот емко и исчерпывающе характеризовал моих новых знакомых, не голова у него, а жесткий диск с информацией по папкам. Всё это натолкнуло на замечательную идею, давно зревшую под спудом и оформившаяся только сейчас.
— Ларион Иванович, я у вас Захара позаимствую на сегодня? А завтра всенепременно с утра подъеду, приму участие в выставке достижений народного хозяйства!
Купец ничуть не возражал и я, в сопровождении Захара, отправился до дома, где припахал его к созданию картотеки. Захар новшество оценил, проникся и одобрил, но затем, прикинув объем предстоящей работы — взмолился:
— Херр Герман, это же сколько писать придется⁈ И я так всё помню и вам по мере надобности обскажу!
— Есть, Захар, такое слово — надо! Твоя голова, это хорошо, конечно, а вдруг с ней случится чего? К тому же, не заставляю тебя сразу всё писать, давай с малого начнем, с ближайших соседей например, вот два Кыштымских завода и Каслинский, которыми Никита Демидов владеет, давай по нему досье составим, вроде как уже были территориальные споры по использованию лесных дач?
— Как не быть, — проворчал Захар, устраиваясь за столом и пододвинув чернильницу с пером. — И оне для своих заводов лес рубят там, и мы для Миасского, вскоре до стычек дойдет…
— Вот по нему сейчас и напишем для примера, как образец. Засиживаться не будем, завтра с утра поедем с Ларионом Ивановичем развлекать гостей, а послезавтра пятница и свадьба уже, совсем не до картотеки будет. А потом молодежь привлечем, пусть обучаются и вникают. Как, кстати, там Данила с Вавилой, занимаешься с ними?
— Постольку поскольку, барин. Они и в школе учатся, и я их гоняю, может ослобонить их от школы? Хотел их помогальниками на всю свадьбу приставить, пусть покрутятся у столов, послухают, о чем гости гутарят.
