– У Яна есть дочка – Тереза Кунегунда[43]. Ей сейчас шестнадцать. Петр женат, но это не проблема. Уверена, что французские дипломаты найдут способ Марии Голицыной почить с миром.
– Зачем ему связываться с соседями? Он, полагаю, отлично понимает, какие проблемы это влечет.
– Если французский посол поймет характер нашего союзника, то ему банально могут предложить денег. Насколько я знаю, приданое Терезы сейчас составляет пятьсот тысяч талеров. Добавь Людовик сверху еще столько же, и я уже не буду уверена, что Петр устоит перед соблазном. Он ведь очень трепетно относится к деньгам.
– А дальше, после смерти уже немолодого Яна в Сейме появится партия сторонников Петра…
– Вот именно. И учитывая гений Петра, удар по Империи силами Речи Посполитой может стать по–настоящему сокрушительным.
– Очень опасный вариант, – кивнул Леопольд. – Только зачем ему связываться с этим гадюшником? Одно дело благосклонно принять миллион талеров за заключение политически бесполезного брака. И совсем другое – согласиться на большую войну, которая принесет убытки при любом раскладе. Мне кажется, что Петр возьмет супругу, но от короны Речи Посполитой откажется.
– А мы ему в этом должны помочь, – улыбнулась Элеонора. – Причем не только в Москве, но и в Варшаве, постаравшись протолкнуть на престол Речи Посполитой ярого противника России. Например, Лещинского, который не только ненавидит русских, но и является большим сторонником французской партии. Это, с одной стороны. А с другой – предложим свой союз против него.
– То есть, ты предлагаешь нам всего лишь чуть подкорректировать план моего кузена, оставив на него всю грязную работу?
– Именно так. Мы же останемся верными союзниками и друзьями Петра, что позволит в будущем рассчитывать на совместную войну против османов, которые помня урок Крыма, будут очень осторожны в отношении России.
– В этом деле все хорошо, кроме девочки. Бедная Мария, – покачал головой Леопольд. – Жаль, что мы никак ей не сможем помочь…
Глава 10
15 апреля 1693 года. Москва. Соборная площадьПролетка мягко остановилась, чуть скрипнув стальными рессорами. Петр встал на подножку и на секунду остановился, оглядывая открывшуюся перед ним панораму.
Красивые, аккуратно подогнанные плиты гранита, доставленные с Ладоги, покрывали простор весьма внушительных размеров площади, под которой, укрытые слоем битумной гидроизоляции, располагались три этажа подсобных помещений для будущей резиденции Патриарха. А вдали, метрах в ста пятидесяти высились уже совершенно завершенные стены «коробки» могучего собора.
Работ еще предстояло много, но уже начинали проступать общие черты…
– Монументально, – тихо произнесла Анна. – Куда как грандиознее должно выйти, чем в Риме.
– А ты была в Риме?
– Нет, но я читала…
– Это похвально… – кивнул Петр, продолжая со своей подругой удаляться от пролетки и почетного караула, оформленного в виде крылатых гусар. – Ань, мне с тобой нужно поговорить о чем-то очень важном.
– Да так, чтобы никто не услышал?
– Именно.
– Что случилось? – Серьезно спросила женщина.
– Ты знаешь, что пару недель назад прибыла французская делегация. Кроме того, произошло расширение представительства Вены. Это все очень плохо.
– Они начали за тебя драться?
– Что-то вроде того, – кивнул Петр. – Я думаю, что будут трупы. Под угрозой прежде всего Маша и ты.
– Я?
– Думаю, что удар будет нанесен прежде всего по Маше, – спокойно произнес Петр, глядя прямо в глаза Анне. – В дело вступили два ключевых европейских паука. Поэтому спасти ее очень сложно. Ведь им я нужен холостым.
– Но почему? – Возмутилась Анна, для которой Мария стала к тому времени настоящей подругой.
– Нашим «друзьям» из Парижа и Вены нужно втянуть меня в застарелый конфликт между Габсбургами и Бурбонами. Единственный вариант у них заключается в попытке женить меня и через брак, вовлечь в большую тяжбу за наследство. Поэтому мою супругу постараются убрать, дабы место стало вакантным. Кто конкретно это будет делать и как – вопрос. Контрразведка работает, но уж больно много вариантов. Да и ее родители находятся вне зоны контроля. Вполне могут купить кого из прислуги или родича.
– И ты готов пожертвовать жизнью Маши?
– Я не могу открыто вмешиваться, – пожал плечами Петр. – Если пауки узнают, что я в курсе их планов, то начнут действовать намного осторожнее. И трупов, поверь, станет больше. Поэтому я и хочу, чтобы ты как можно скорее отъехала в Крым, где от моего имени какое-то время покомандовала.
– Ты думаешь?
– Убежден, что ты наиболее вероятный кандидат в козлы отпущения. У тебя ведь есть мотив, по крайней мере в глазах родичей Маши. Поэтому, твое участие нужно совершенно исключить даже теоретически.
– Но ведь тогда они попробуют подставить кого-то еще!
– Конечно. Но ты для меня очень важна. Намного важнее кого-то еще. Причем живой и здоровой. Кроме того, нас немного выручает беременность Маши. Вряд ли до родов они решатся на убийство, по крайней мере я на это очень надеюсь.
– Хорошо, я уеду, – кивнула она, – но обещай мне, что сделаешь все, для спасения жизни Маши. Поверь, мне это очень важно. Я… я не знаю, как это объяснить.
– Ань, я все понимаю. И обещаю – сделаю все, что смогу. Но надежды не так уж и много.
– Послушай, что ты говоришь… – грустно усмехнулась Анна. – Неужели двести лет такой малый срок, чтобы научиться бить в интригах этих новичков?
– Шантажистка, – печально улыбнувшись, произнес Петр, понимая, что гибели Марии она ему не простит.
Часть 4 – Reise, reise…[44]
Reise, Reise Seemann Reise
Jeder tut's auf seine Weise
Der eine stößt den Speer zum Mann
Der andere zum Fische dann
Глава 1
17 августа 1693 года. Новодевичий монастырьМария задумчиво смотрела на лампадку, перебирая в руках четки. Еще весной этого года она не могла и подумать, что примет постриг, а теперь вот – новая жизнь, лишенная многих прелестей прежней. Но жизнь. А ведь прошла по самому краю.
Она закрыла глаза, вспоминая в очередной раз взгляд своей умирающей сестры, решившей откушать из ее блюда в отчем доме. «Ужас и удивление. Софья все поняла…. Как же больно и стыдно…»
– Не помешаю? – Раздался от двери голос супруга… уже бывшего.
– Ну что ты… – грустно улыбнулась юная монашка. – Когда ты мог мне помешать? Ты уже две недели меня не навещал. Я соскучилась… – произнесла она как-то убито.
– Все переживаешь из-за сестры? – Спросил Петр, присаживаясь рядом.
– Да, – тяжело вздохнув, ответила она. – Кроме того, я не понимаю, зачем мне дальше жить… я…
– Маш, – Петр обнял ее за плечи и прижал к себе. – Я понимаю, что все это тебе чуждо, но мы не придумали иного способа сохранить тебе жизнь. В том хитросплетении интриг даже я с трудом разбирался и едва удерживал ситуацию под контролем. Ты должна жить. Ради наших дочек. Им нужна мать.
– Ты не понимаешь, – тоскливо взглянув ему в глаза, произнесла Мария. – Я хочу, как и раньше, наслаждаться жизнью. Все вокруг вгоняет меня в тоску. Молитвы. Посты. Воздержание…. Господи! Даже сейчас, я просто хочу, чтобы ты овладел мною! Прямо здесь. Чтобы я стонала от наслажденья, наполняя жизнью эти мертвые стены! Это какое-то безумие…. Безумие…. Петь, я не выдержу. Или с ума сойду, или руки наложу на себя.
– Маш, нам нужно просто немного выждать. После чего мы сможем вернуть все на круги своя.
– А как же церковь?
– Да чего ей станется? Если хочешь, дам почитать донесения моих разведчиков. Пожалуй, дам, и потребую прочитать! Ты должна понимать с кем тебе предстоит работать. В стенах церкви творится такое, что не пересказать. И пользование маленьких мальчиков умудренными опытом святыми отцами – далеко не самое страшное. Другой вопрос, что это все остается вдали от лишних глаз. Вот и я предлагаю тебе такой же подход. Выждем годик–другой, само собой, не забывая друг о друге. – Произнес Петр, глубокомысленно улыбаясь. – Я сделаю тебя настоятельницей монастыря. Ты все тут облагородишь…
– Это замечательно! – Воскликнула Маша, радостно сверкая глазами и прижимаясь к Петру. – А к делам театра и музыки я смогу вернуться?
– Зачем? Ты же видишь, насколько тяжелая и удушливая атмосфера в церкви. Общая подавленность. Раскаяние во всем, в чем только можно. В самой жизни! Самобичевание. И какое-то чудовищное уныние. В ней нет радости, света и позитива. Она не располагает к себе людей, у которых все хорошо, привлекая лишь тех, у которых все плохо. Поэтому ты можешь реально помочь и себе и людям, став моей рукой и верной соратницей в этом деле.
