под рубашкой и смеющиеся карие глаза темнеют, когда он опускает на меня свой взгляд. Волоски на теле встают дыбом от того, как он смотрит. Очень давно на меня так не смотрели мужчины. Так, будто я ему нравлюсь, и он хочет содрать с меня это пальто вместе со всей оставшейся одеждой.
Облизываю вмиг пересохшие от частого дыхания губы. Никита тут же смотрит на них и зеркалит жест. Теперь я таращусь на него во все глаза, приоткрыв рот, позабыв, где мы находимся и что я вообще-то куда-то спешила.
– Куда торопишься, Кнопка? – тихо спрашивает Ник, чуть наклоняя голову, чтобы наши глаза были на одном уровне.
– На пару… опаздываю. Я больше не собираюсь падать, – намекаю ему на то, что он может меня уже отпустить и чуть отодвинуться, а сама не очень-то этого и хочу.
Просто знаю, что так нужно и будет правильнее. Он не мой мужчина, хотя его ладони обжигают именно мою талию. Он отец нашей дочки.
– Уверена?
Киваю и чувствую легкий укол разочарования, когда руки Волкова соскальзывают с моей талии. Он хмурится, оглядывая меня с ног до головы, и быстрыми движениями застëгивает пуговицы на моём пальто.
Последнее время мы постоянно бываем вместе, но не одни, рядом тоже постоянно кто-то есть. Общаемся уже не так натянуто, как вначале, но и не так раскованно, как в школе. Между нами, до сих пор стоит наше прошлое. Мы не поднимаем тему родителей. Не разговариваем о его матери и моём отчиме. Просто делаем вид, что этих проблем не существует. Пока наше внимание полностью сконцентрировано на Алиске.
– Ты опять работала допоздна?
– Это неверная формулировка. Скорее, я работала до утра, – давлю в себе глупый смешок и откидываю со лба волосы.
– Тебе стоит подумать о смене работы или о том, чтобы уйти совсем. Будешь учиться и заниматься Алисой, – заводит Ник тему, которая уже не раз проскальзывала, между нами.
– Очень заманчиво. А ты будешь оплачивать наши счета? – не могу удержаться от шпильки.
– Я тебе задолжал приличную сумму. И мне нетрудно будет вас содержать, – спокойно отвечает Никита, отходя от меня.
Чуть дальше от нас стоят ребята из его футбольной команды, которые явно ждут своего капитана. Мне же давно пора быть на паре. На важной для меня паре! Напоминаю себе, жуя губу, потому что я прилипла к долбаному полу и не могу сдвинуться с места.
– Ты не обязан. Ты ничего не знал.
Я до сих пор принимаю у Никиты подарки, которые он дарит Алиске, и даже разрешила оплатить ей осенний комбинезон, но не смогла взять у него приличную сумму денег, которую он предлагал мне вместо официальных алиментов. Это не чёртова гордость, это страх того, что он просто пытается от нас откупиться. Купить деньгами своей семьи.
– Зато знаю теперь, Кнопка.
Никита касается пальцем кончика моего носа и улыбается, наблюдая за тем, как я опять краснею.
– Мне пора. Приедешь сегодня? – спохватываюсь, делая шаг в сторону женского туалета.
Волков отрицательно качает головой.
– Сегодня нет, выезжаем вечером на матч в другой город. Забыл сказать. Думал, смотаемся туда одним днём, но тренер решил иначе. Я позвоню вам с Алиской по видео.
Расстроенно киваю и напоминаю себе, что это его жизнь и его выбор. Я не навязываю ему общение с дочерью, он тянется к ней сам. Нет ничего страшного в том, что он куда-то уедет. Никита не бросает нас снова. Не бросает её.
– Тогда пока, – говорю поспешно, стараясь скрыть разочарование в голосе. – И удачи на матче. Порви там всех.
– Спасибо, я постараюсь, – улыбается Никита и, взмахнув рукой, идёт в сторону своей команды.
Смотрю несколько секунд в его широкую спину и, ускорившись, влетаю в женский туалет.
– Я так понимаю, ты тоже имеешь виды на мою Белоснежку, Волчара? – слышу перед тем, как дверь в туалет закрывается. – Стоило об этом предупредить заранее. Я первый её приметил. Чистенькая такая, непорочная. Так и тянет испортить девочку…
Чернов…
От возмущения спирает горло.
– Захлопнись, Чёрный, – раздраженно отвечает Никита. – Сбор сегодня в четыре. Встречаемся у входа на стадион.
– Как скажешь, капитан, – с сарказмом бросает Чернов.
Больше я не слышу ни слова, потому что влетаю в кабинку и начинаю судорожно расстегивать пуговицы на пальто. Которые несколько минут назад любезно застегнул Волков. Все до единой.
***
– Моя сестра тебя ненавидит, – доверительным шёпотом произносит Надя на лекции, игнорируя бубнëж преподавателя.
Катя поднимает голову от тетради и смотрит на меня, выгнув брови. Пожав плечами, ставлю жирную точку в предложении и поворачиваюсь лицом к Наде.
– Прям так и сказала?
Вчера я столкнулась с Милой в коридоре. Девушка одарила меня таким взглядом, что даже не знаю, как я после него выжила. Она, видимо, думала примерно так же. Пару раз в университетских сплетнях мелькала новость о том, что капитан футбольной команды расстался со своей девушкой. Там даже были кое-какие фотографии. Не особо чёткие и сняты словно через какие-то кусты. Но на них определенно был Волков и его, уже бывшая, девушка в момент ссоры около его машины. Хотелось бы верить, что бывшая. Почему-то это вдруг стало для меня важно.
Я эгоистично хочу, чтобы Никита был свободен и был только наш с Алиской. Он уехал только вчера, а мне уже его не хватает. Привыкла, что он каждый день хоть на полчаса, но старается к нам заехать. К хорошему привыкаешь быстро.
Я всё ещё боюсь, что мы ему наскучим и он исчезнет из наших жизней, как это уже было.
– Прям так и сказала. Цитирую: “Я ненавижу эту швабру Романову”, – хихикает Надя и пригибает голову, прячась от взгляда преподавателя. – Ты же видела, что пишут местные сплетницы…
– Видела, – бормочу, чувствуя, как начинают краснеть щёки, а сердце отбивать чечëтку.
– Я вообще предупредить тебя хотела. Она может выкинуть что-нибудь. Она такая, вроде адекватная, а в то же время не очень, – говорит Надя.
– Н-да… – тянет Катя, – что она
