Читаем без скачивания Кайсё - Эрик Ластбадер

Свернув направо, они почти бегом пересекли небольшую площадку и выскочили на скрюченную, подобно спине древней старухе, улочку.

— Начиная с девятого века Царствующие дожи совершали раз от раза сюда паломничества — отслужить вечерню.

Истертые ступеньки привели их вниз — там расстилался широкий настил. Справа — склады и свалки, слева — стальная ограда, а за ней канал с двумя крохотными каменными мостами.

— Именно поэтому храм выглядит как суперзащищенный средневековый замок, — продолжила Челеста. — Иного входа в храм или в монастырь найти невозможно.

Спускаясь вниз по настилу, они натолкнулись на оштукатуренное здание с табличкой на фронтоне: НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА АРМАНДО ДИАЗА.

Обернувшись назад, Челеста окинула взглядом пересеченный ими настил, и они вновь устремились вниз через ворота в ограде.

Пробежав сквозь зловонную подворотню, они очутились на заросшем травой дворе, окруженном с трех сторон кирпичными зданиями современной архитектуры. В воздухе звенел детский гомон.

Челеста провела его через площадку с детскими качелями и каруселями. Николас не поверил своим глазам, когда за безликим фасадом увидел заднюю стену собора Святого Захария.

Челеста втянула его под кирпичные своды. Там пахло гарью и мочой. Толкнув массивную деревянную дверь, они вошли в помещение бойлерной. В ноздри Николасу ударил запах речной воды. При их появлении, поблескивая крошечными глазками, с отвратительным шуршанием в стороны метнулись крысы.

Мерзкий звук отразился от древних стен, и Николасу почудилось, что они находятся в лабиринте каких-то катакомб.

Челеста подтвердила его невысказанную догадку.

— Дожи Венеции были одержимы параноидальным страхом, — пояснила она. — Полагаю, этот их страх был вызван обстоятельствами. Поэтому-то они и приказали вырыть здесь три тоннеля — для того чтобы без опаски входить и выходить из собора. Спустя столетия здесь с позволения монахинь была построена школа. Они не захотели расставаться с традицией.

Окружавший их полумрак казался живым: он был полон пылью веков и источал дух истории. Блеск волос Челесты, который видел перед собой Николас, представлялся ему отсветом лампы, освещавшим ему путь по коридору временя.

Тоннель заканчивался небольшой деревянной дверцей, обшитой металлическими скобами. Челеста постучала в нее условным стуком, и дверь перед ними моментально отворилась. Увлекая за собой Николаса, она проскользнула внутрь — створка за ними захлопнулась.

Во вспыхнувшем луче фонарика Николас успел заметить женщину в монашеском одеянии. Скороговоркой Челеста обменялась с ней парой фраз на венецианском наречии, так что, даже если бы Николас и расслышал их, он ничего не смог бы понять. Затем монахиня без слов сделала им знак следовать за нею. Они поднимались за ней по вытертым временем плитам ступенек.

— Где мы сейчас находимся?

Челеста повернулась к нему.

— Вам требовалось зеркало? Сейчас вы его получите. — Она сделала движение головой. — Вот оно, перед вами.

Она подвела его к забранному жалюзи окну, стекло которого было покрыто снаружи тончайшим слоем свинцовой амальгамы, дававшей возможность видеть только изнутри.

— Взгляните. Это площадка, где мы только что с вами были.

Николас посмотрел вниз и действительно увидел перед собой портал женского монастыря.

— Все венецианские политики страдали паранойей, — сказала Челеста. — Некоторые из первых дожей так никогда и не вернулись отсюда в свои палаццо — кинжал наемного убийцы подстерегал их у самых ворот храма. Венецианцы, когда они войдут в раж, могут быть удивительно кровожадны.

Загадочный город эта Венеция, подумал Николас, даже мрак здесь смешивается со светом. Продолжая глядеть в окно, он увидел внизу фигуру человека. Одет он был как всякий современный венецианец, за единственным исключением — на голове его красовалась широкополая старомодная шляпа, отбрасывавшая тень на лицо. Находясь наверху, Николас никак не мог рассмотреть его черты.

— Это и есть тот тип, что следил за нами? — спросила Челеста.

Пропустив мимо ушей ее вопрос, Николас продолжал наблюдать за мужчиной. Профессиональными движениями рук тот ощупывал двери и окна. Жесты были настолько естественными, что сторонний наблюдатель не смог бы ничего заподозрить.

— Да, это он. Убедитесь сами.

Они вновь спустились вниз по лестнице в помещение перед маленькой деревянной дверью. Положив руку на засов, Николас легонько толкнул створку. Наступило время пойти по следу охотника.

Проделав обратный путь по тоннелю, через школьный двор и подворотню, они вновь оказались за пределами монастыря.

Николас старался не упускать из виду фигуру мужчины, осторожно подвигавшегося где-то впереди по лабиринту улиц.

Этот парень знает свое дело, подумал Николас, слишком уж грамотно он использует каждую витрину, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Сам же он едва не оплошал, в последний момент едва успев вместе с Челестой нырнуть за выступ стены.

Разгадав в этом типе профессионала, Николас почувствовал себя увереннее. Когда этот парень поймет, что охота не удалась, он постарается как можно быстрее вернуться к своему хозяину, чтобы доложить ему: добыча ускользнула. Значит, стоит поднапрячься — ведь в случае удачи они смогут выследить его.

Мужчина в шляпе вновь вывел их на площадь Святого Марка, заполненную туристами и детьми, кормившими ворковавших голубей.

Пройдя под аркой, располагавшейся справа от часовни Торредель-Оролоджио в северной части площади, неизвестный свернул в узкие и переполненные людьми улочки квартала Мерсерие. Когда-то в этом торговом районе города продавались только фантастических расцветок венецианские ткани, теперь же здесь по обеим сторонам улиц тянулась бесконечная вереница ресторанов и дорогих магазинов.

В отличие от ярко освещенной лучами солнца площади, здесь царил таинственный полумрак, как будто свет пробивался сюда через пелену времен. Но даже само время, казалось, было не властно над витринами, оформленными Джанфранко Ферри и Франко Занкано.

Незнакомец остановился у антикварного магазина и, вглядываясь в витрину, о чем-то заговорил с хозяйкой. Николас с трудом успел втолкнуть Челесту в салон известного модельера Роберто ди Каморино. Он предложил Челесте подобрать что-нибудь себе по вкусу из широчайшего выбора шерстяных тканей излюбленных венецианских цветов — от небесно-голубого до темно-зеленого, в то время как сам, стоя у углового окна, не спускал взгляда со входа в антикварную лавку.

— Он остановился, чтобы проверить, нет ли за ним слежки, — шепнул на ухо Челесте Николас. — Ловкости ему не занимать.

С шиком одетая продавщица вывалила перед Челестой ворох туалетов.

— Вы разглядели его? — спросила Челеста.

— Никак не удается рассмотреть его лицо, — ответил Николас, в то время как его спутница отошла от прилавка. — Мы все время видим его только со спины, а он использует каждую возможность, чтобы держаться в тени.

— А физиономию его неплохо было бы рассмотреть, — задумчиво продолжил Николас свою мысль.

Он сконцентрировал свою внутреннюю энергию, ощутив слабое биение кокоро — центра мироздания.

Неожиданный порыв ветра задрал полу пиджака незнакомца и сорвал с него шляпу, которая покатилась по тротуару.

Вот оно — его лицо! Смуглая кожа, восточные черты, но не типичного японца, а какого-то метиса, с примесью то ли бирманской, то ли кхмерской, то ли тибетской крови. Губы твердо сжаты, в углу рта родинка. Запоминающееся лицо, насколько Николас мог судить.

Механически, неосторожно наклонившись, человек поднял упавшую шляпу, на мгновение представ перед Николасом в своем подлинном облике: свившиеся в жгуты тренированные мышцы плеч и рук, всякое отсутствие жира, абсолютно невозмутимое лицо. Когда незнакомец вновь надел шляпу, Николас скомандовал:

— Пошли.

Они снова устремились за шляпой по хитросплетению венецианских улочек. В одном мосте незнакомец резко свернул налево. Добравшись до угла, Николас и Челеста увидели перед собой выложенный камнем дворик с бугенвиллями, а за ними — вход в ресторан. Стены, покрытые бархатом, напомнили чем-то интерьер вагона-ресторана. Левую сторону помещения занимала красного дерева стойка бара, справа же располагались три небольших банкетных зала.

— Здесь есть второй выход, — предупредила Челеста.

Пройдя по служебному проходу через весь ресторан, они вышли на другую улицу.

— Вон он, — сказал Николас, указывая направо.

Быстрым шагом они устремились вдоль узкой улочки.

— Дьявол! Он поперся в направлении Риальто, — воскликнула Челеста, — это не сулит нам ничего хорошего. Вокруг моста там всегда такие толпы народа, что он без всякого труда затеряется в них.

И действительно, через несколько минут они очутились на набережной, плавным изгибом подходящей к прославленному мосту, бывшему до XIX века единственным, переброшенным через Гранд-канал. Благодаря своему расположению, мост Риальто являлся средоточием торговой жизни города, а многообразие товаров и разноязыкая речь делали это место скорее похожим на восточный базар, а не на образчик европейской архитектуры.