будущем должно было победить яростность в природе.
32. Взошел также свет в природе и между язычниками, так что они стали познавать природу и ее действие, хотя это был только свет в дикой природе, а еще не священный свет; ибо дикая природа еще не была одолена; и так долго боролись между собою свет и тьма, пока не взошло солнце и не заставило зноем своим это дерево приносить приятные, сладкие плоды.
33. То есть пока не пришел князь света из сердца Божия, и не стал человеком в природе, и не вступил в борьбу в своем человеческом теле, в силу Божественного света, в дикой природе.
34. И эта княжеская и царственная ветвь возросла в природе, и стала деревом в природе, и простерла ветви свои от Востока до Запада, и охватила всю природу, боролась и сражалась с яростностью, бывшею в природе, и с князем ее, пока не победила и не восторжествовала, как царь природы, и не взяла князя яростности в плен в его собственном дому (Пс. 67, 19).
35. Когда это случилось, произросли от царственного дерева, выросшего в природе, много тысяч легионов драгоценных сладких веточек, имевших все запах и вкус драгоценного дерева. И хотя постигали их дождь, снег, град и непогода, так что немало веточек было сорвано с дерева и побито, однако продолжали вырастать еще все новые веточки. Ибо яростность в природе и князь оной поднимали великую непогоду с градами, громами, молниями и дождями, так что часто много славных веточек бывало оторвано от сладкого и доброго дерева. Но те веточки были такого блаженно-прекрасного, сладкого и радостного вкуса, что никакой человеческий, ни ангельский язык не может того высказать: ибо они великую имели в себе силу и добродетель и служили исцелению диких язычников. Кто из язычников ел от веточек этого дерева, тот избавлялся от дикости природы, в которой он родился, и становился сладкою ветвью на драгоценном дереве, и зеленел на дереве, и приносил драгоценные плоды, как и само царственное дерево.
36. Потому много язычников сбегалось к драгоценному дереву, где драгоценные лежали веточки, которые сорвал князь тьмы своими бурными ветрами, и кто из язычников обонял от этих сорванных веточек, тот исцелялся от дикой яростности, прирожденной ему от матери его.
37. Когда же князь тьмы увидел, что язычники дрались из-за веточек, а не из-за дерева, и увидел свой великий убыток и ущерб, то прекратил бурю на Восходе и Полудне и поставил купца под деревом собирать веточки, упавшие с драгоценного дерева.
38. И вот, когда язычники приходили и спрашивали добрых и крепких веточек, то купец предлагал их в продажу за деньги, чтобы иметь корысть от драгоценного дерева. Ибо того требовал от своего купца князь яростности, так как дерево выросло в его стране и попортило его ниву.
39. Когда же язычники увидели, что плод от драгоценного дерева можно было купить за деньги, они стали толпами сбегаться к торговцу и покупали от плодов дерева, и приезжали туда для покупки также с далеких островов, даже с окраины мира.
40. Когда же теперь торговец увидел, что товар его в такой цене и так приятен всем, выдумал он про себя хитрость, чтобы собрать своему господину большое сокровище, и разослал купцов во все страны, и велел предлагать свой товар и расхваливать; но они подменили товар и продавали вместо добрых иные плоды, которые не выросли на добром дереве, только бы увеличить сокровище своего господина.
41. Язычники же и все острова и народы, какие обитали на земле, выросли все из дикого дерева, которое было и добрым и злым: потому были они наполовину слепы и не видели доброго дерева, простиравшего ветви свои от Восхода до Заката; иначе бы они не покупали поддельного товара.
42. Но как они не знали драгоценного дерева, высоко раскинувшего над ними всеми свои ветви, то бегали все за торговцами, и покупали подмененный ложный товар вместо доброго, и мнили, что он служит к здоровью. Но так как все они усердно желали доброго дерева, высившегося над ними всеми, то многие из них стали здравы от великого желания и вожделения, какое имели они к дереву. Ибо запах дерева, витавший над ними, исцелял их от их яростности и дикого рождения, а не ложный товар торговца: это длилось долгое время.
43. Когда же князь тьмы, который есть источник яростности, злобы и погибели, увидел, что запахом драгоценного дерева люди исцелялись от его яда и дикости, то разгневался и посадил в Полуночи дикое дерево, которое выросло из яростности в природе, и повелел возгласить: Вот дерево жизни, кто ест от него, становится здрав и живет вечно! Ибо там, где росло это дикое дерево, была дикая страна: и народы там, от начала и до того времени, а также еще и по сей день, не познали истинного света, который от Бога; и росло дерево на горе Агари, в дому Измаила-ругателя.
44. Но как возгласили о дереве: Смотрите, вот дерево жизни! — то сбежались к дереву дикие народы, которые не были рождены из Бога, но из дикой природы, и полюбили дикое дерево, и ели от его плода. И дерево росло, и стало большим от сока яростности в природе, и раскинуло ветви свои с Полуночи на Утро и Вечер; имело же дерево источник и корень свой из дикой природы, которая была и зла и добра; и каково дерево, таков был и плод его.
45. Но как люди того места выросли все из дикой природы, то и дерево раскинулось над ними всеми, и стало так велико, что доставало ветвями своими до достойной земли, под святым деревом.
46. Причина же, почему дикое дерево стало так велико, была та, что народы под добрым деревом побежали все за торговцами, продававшими ложный товар, и ели от ложного плода, который был и зол и добр, и мнили, что они чрез то станут здравы, и вовсе покинули святое, доброе, крепкое дерево. Тем временем они становились все более слепы, вялы и слабы и не могли возбранить дикому дереву в Полуночи, чтобы оно не росло. Ибо они были слишком вялы и слабы: они хотя и видели, что то было дикое, злое дерево, но были слишком вялы и слабы и не могли возбранить ему в его росте, — но если бы они не побежали за торговцами с ложным товаром и не ели от ложного плода, а ели бы от драгоценного дерева, то они бы достаточно окрепли, чтобы оказать противление дикому дереву.
47. Но как
