тонкости, а потом стало поздно: норды отказывались убивать друг друга, местных же в армиях набиралось гораздо меньше.
Власти вынуждены были переключиться с внутренних завоеваний на внешние, и опять мореходы-норды оказались востребованы. У всех государств теперь есть заморские земли, откуда они на кораблях привозят богатства или отправляют туда лишних людей, благодаря чему обстановка на континенте стабилизировалась. Есть еще один момент: все наемники-северяне и их работодатели отдают конунгу 10ю часть своих доходов, что пополняет казну Хакона и обеспечивает семьи наемников вне зависимости от их жалования.
Эйвинд помолчал и вернулся к рассказу.
— У Нордии есть несколько прибрежных…заморских — для нас — земель. Например, во Фризии это Нормандия и полуостров Ютланд-Дана, в Бриттании- Ислендингар, в Лях-Поляции — Куршское княжество, по чьим водам мы сейчас плывем. Конунги, несмотря на удаленность этих земель, прочно удерживают там власть по нескольким причинам, я думаю.
Во-первых, в основном местные народы малочисленны, говорят на своем языке и исповедают древнюю веру, что отличает их от большей части населения континентальных стран, давно принявших единого бога. Власти такие народцы притесняли, а конунгу все равно, тем более, что норды — язычники, как называют нас ваши монахи.
Во-вторых, управляются земли самостоятельно, по своим законам и обычаям, чему опять же не противится Нордия. Для конунгов главное, чтобы платились налоги, поставлялись продукты (у нас мало плодородных земель, да и мужчины больше за границей пребывают) и не было волнений и недовольства.
В каждой части заморских территорий имеется наблюдатель, контролирующий местных, но не влезающий в повседневные дела, так сказать. Наместники меняются каждые пять лет или если вдруг в рикстаг поступает жалоба на них, и она оказывается правдивой. Ну, понимаешь условия сосуществования?
Ирина кивком подтвердила: прям автономия и самоопределение вплоть до отделения. Впрочем, это вряд ли…
— Дальше. Куршское княжество вошло в союз с нордами последним и по своей воле, что весьма не понравилось герцогу-соседу. Он что-то там попытался… — Эйвинд поводил рукой кругами. — Но ничего так и не смог добиться, а курши, ятгавы, жмудь и лауты/литы вполне так влились в состав Нордии. Не могу сказать, что они счастливы, но притерпелись, работают, даже женятся с нашими…
Эйвинд повернулся лицом к собеседнице, и она сжалась внутри: что-то серьезное ей скажут, точно.
— Я — последствие одного такого брака. Вернее — связи. Моя мать, сестра нынешнего князя куршей, желала стать женой конунга, уговорила брата нанести ему визит и умудрилась забеременеть. Но! Хакон Мудрый уже был женат, вернее, он уже выбрал вторую жену, поэтому княжну выпроводили на родину, где она и родила меня. Конунг признал сына, а вот маменька — нет. Дядя рассказывал, что она долго злилась, срываясь на мне, пока однажды не исчезла из дома. Куда или с кем она сбежала, князь выяснять не стал, видимо, надоела ему сестра. Осталась от неё только измененная фамилия Густавис-Густафссон…
Меня сначала воспитывала кормилица — жена Эйрика, кстати…Их ребенок умер сразу после родов, а она меня выкормила, подняла до четырех лет и тоже умерла во время вторых родов. Эйрик заменил мне отца и мать, но сам держится как подчиненный…
Капитан опять уставился на воду.
— В шесть лет Эйрик и князь отвезли меня в Стокхольму, конунг признал сыном и там, в его доме, я прожил шесть лет, пока сводные братья не довели до крупного скандала, что редкость в кланах нордов. Признанные дети равны с законными, а самому старшему, Торвуду, это не нравилось, вот он и изводил меня и Кнута придирками, насмешками, драками, выставляя неумехами, глупцами, неженками перед отцом, пока… — сглотнул Эйв, — не отравил…Я выжил, а вот Кнут…Торвуда конунг сослал на самый север, а меня вернул дяде.
Эйрик остался со мной здесь. Вместе с ним приехали и большинство парней моей будущей команды, они, в основном, либо сироты, либо бастарды, как и я. Дядя выделил нам кусок побережья с тремя деревеньками и не вмешивается в мою жизнь без нужды.
Первый раз я вышел в море в 14, по реке прошел в 16. Так и живу: зимой — в Рийге или Клайпи, летом сопровождаю грузы или русов, или — реже- ляхов и фризов.
— Почему чаще у русов? — поинтересовалась девушка.
— С ними проще. Они. Чем-то похожи на нордов-открытые, смешливые, терпимые к другим, пью хорошо и дерутся-тоже. — Густафссон рассмеялся. — Держат слово, в большинстве, всегда помогают, ну, ругаются забористо! А эти, ляхи особенно, слишком о себе высокого мнения, сами работать не любят, а учить других-запросто. Фризы умеют хорошо говорить, пить, но и обмануть норовят, так что…
— Почему ты не ходишь по морю, предпочитая реки?
Северянин задумался, потом посмотрел на Эйрин:
— И больше тебя ничего не заинтересовало в моем рассказе?
Валиева удивилась:
— А что должно было? Если ты имеешь в виду твое происхождение…Эйвинд, да ладно? Тебя это волнует? Ты же взрослый мужик, состоявшийся, уважаемый кормчий и страдаешь по такой ерунде? Пффф… Насмешил, ей-богу! Есть такой анекдот. Падает кирпич с крыши и думает: «Жаль, погода нелетная, хотя-лишь бы человек хороший попался». Понимаешь? Ты — хороший человек, правильный! Остальное — такие мелочи, господа!
Слава попаданки были подобны бомбе: у кормчего распахнулись глаза, и он онемел на несколько секунд, а потом тихо рассмеялся и мягко произнес:
— Это была шутка, про кирпич? А прочее — ты правда так думаешь?
— Конечно, маэстро! И не задавай больше глупых вопросов! Лучше ответь — ты не любишь море?
— Не то, чтобы не люблю…Его слишком много для меня и оно меня — мужчина подбирал слова — подавляет… Я…чувствую ветер, дождь, похолодание и потепление, воду под землей иногда, рыбу в воде, нужное направление. Гудрун-вельва называет это даром Одина. А в море я теряюсь, будучи оглушен его мощью и размерами, понимаешь? Начинает болеть голова, ныть сердце, охватывает вялость… На коротких расстояниях и вдоль берега еще нормально, а вот дальше..-капитан опустил глаза, явно ему было неудобно.
Ирине стало его немного жаль — переживает, бедный!
— Эйвинд, ты— уникум, то есть, единственный и неповторимый, этим надо гордиться, а не комплек…короче, переживать мнимое несовершенство! Я вот вообще море не видела и заранее боюсь утонуть! Капитан, капитан, улыбнитесь… — пропела она с нежностью.
— Спасибо, Эйрин! — широко улыбнулся Эйв…
Тут их беседу прервал Эйрик.
— Молодежь, скоро Вильна. Где остановимся, капитан, в поселении у Магнуса или?
— У Магнуса, он найдет нам заказ до Кауны…
Мужчины начали обсуждать возможный заказ, а Эйрин поймала себя на мысли, что не получила ясности относительно своего дальнейшего места проживания.
