случае то, как мы получили эти бумаги, не важно…
— Да неужели? — вскинулся Смит, будто охотничий пёс почуявший добычу. — Молотов, давайте начистоту. Вы никогда бы не смогли получить их законным путём. Так что не пудрите мне мозги. Мне достаточно будет прямо сейчас, когда мы войдём в кабинет и предстанем перед судьёй, поставить легальность их получения под сомнение, и их вышвырнут из этого дела быстрее, чем растает снег в печи.
Молотов поджал губы, покачал головой, словно не знал, стоит ли ему соглашаться с этими заявлениями, после чего сунул руку во внутренний карман своего пиджака и с ловкостью карточного шулера извлёк наружу конверт.
— Да, Смит, ты действительно можешь это сделать, — не стал он отрицать. — Потому у меня есть вот это.
Захария был слишком опытен, чтобы не понять, куда завернула ситуация. А потому он практически сразу же понял, что именно лежит в конверте.
— Значит, аффидевит аутентичности и существенности доказательств, — пробормотал он и недовольно цокнул языком. — И кто же оказался настолько глуп, что решился на то, чтобы стать подписантом? Неужто этот идиот Ричардс?
— Не только он, — сказал Молотов. — Но это уже частности. Здесь есть всё. Где и когда были найдены документы. Также у нас есть всё необходимое для того, чтобы подтвердить, что они являются подлинниками, обосновать их важность для суда. К счастью, в этом случае «право необходимости» на нашей стороне.
Мне стоило больших трудов, чтобы не усмехнуться в этот момент. Молотов использовал их же закон против них. Так называемое «право необходимости» или же «доктрина необходимости», как её иногда называли, являлась принципом Конфедеративного права, который допускал использование доказательств или же действий, которые в любой другой обычной ситуации суд счёл бы неприемлемыми. Как, например, взлом и проникновение в офис офшорной компании и похищение документов. Но мы же сейчас не о скучных частностях, ведь так?
Главное, что теперь отвертеться от этого он не мог.
— И вот теперь у нас есть абсолютно всё, чтобы доказать, что земля, имущество и капитал принадлежали Анне Харроу, — проговорил Молотов, подходя ближе к Смиту. Настолько, что они оказались почти вплотную. — Завтра судья может признать, что она не имеет права на титул. Уверен, что вы сможете продавить это. Что же. Пожалуйста. Сделайте это. Пусть Генри Харроу получит его. Но вы никогда не сможете пропихнуть решение о признании Анны патронированной. Я об этом позабочусь. Пусть у неё не будет титула, но она получит всё до последнего кусочка. А что будет делать король без королевства, а?
Наверное, я мог бы ожидать, что Смит начнёт ругаться. Даже угрожать. Я почти ждал, что он это сделает. К моему же удивлению, оказалось иначе.
Захария просто принял изменившиеся правила игры, как сделал бы на его месте любой хороший профессионал. Ставка только что сыграла не в его пользу, но это не беда. У него ещё оставались карты на руках, и, как и подобает хорошему профи, он был уверен в том, что они всё ещё могут выиграть. Просто ему придётся подобрать иную стратегию.
— Господа? Судья Ли готов выслушать вас.
Молотов и Смит повернулись в сторону подошедшего к нам секретаря практически одновременно. Я же сделал недоумевающее лицо, как если бы не понял ни слова.
А сам думал, что сделает Смит. Откажется он от продолжения распрей, когда так неудачно выступил в подготовительном раунде?
Он не отказался, сделав именно то, что мы от него и хотели…
Глава 12
— СУКА!!!
Взмах трости снёс со столика стоящие на нём письменные принадлежности, бокал, мобильный телефон и прочую мелочевку. Разлетевшиеся вещи обрушились вниз. Бокал разбился, рассыпавшись осколками по дорогому ковру, что покрывал пол.
Наблюдающий за этой вспышкой ярости Захария даже ухом не повёл. Порой в его деловой практике клиенты реагировали куда сильнее на плохие новости.
А сейчас новости действительно были так себе. Так что поведение взбешённого Генри Харроу он ещё мог назвать весьма сдержанным.
— Поганая тварь!!! — прорычал Харроу тяжело дыша. Для человека его телосложения даже подобная физическая нагрузка могла вызвать отдышку. Всё таки он никогда не утруждал себя излишними тренировками. — Да как они посмели предлагать мне эту… эту жалкую подачку!
— Могли, — спокойно произнёс Смит. — С точки зрения закона их позиция… весьма устойчива, я бы сказал.
Эти слова, сказанные весьма спокойным и по-деловому ровным тоном, заставили Харроу вспомнить, что он находится не один в кабинете. Его голова резко повернулась в сторону стоящего у стола адвоката.
— Ты сказал, что с этим делом не будет проблем! — рявкнул он, ткнув тростью в лицо Захарии с таким пылом, будто это было лезвие зажатой в руке шпаги.
Смит же даже не двинулся с места. Лишь сдвинул кончик трости двумя пальцами в сторону, чтобы он не маячил у него перед лицом.
— Сказал, — не стал он отрицать. — Точно так же, как вы пообещали мне, что решите проблему с документами вашего покойного брата. Сейчас же, как мы видим, этого сделать не удалось. Теперь это создаёт проблемы.
Лицо Генри побагровело. Но прежде, чем он успел разразиться очередной тирадой, Смит продолжил. Тратить время на очередную вспышку гнева адвокату не хотелось. Даже несмотря на то, что оплата у него была почасовая, плюс жирная премия по выполнению дела, подобные эксцессы его чересчур… утомляли.
— Если позволите, — продолжил он, — то я бы порекомендовал бы вам сохранять хладнокровие. Да, они каким-то образом смогли раздобыть бумаги. И даже смогут представить их на суде, что, конечно же, неприятно. Но, как я уже и сказал вам раньше, это слабо им поможет. Мы можем…
— ЧТО⁈ — воскликнул Харроу. — Что мы можем⁈
— У них всё ещё нет правовых оснований для того, чтобы убедить суд узаконить передачу ей титула Землевладельца. Всего несколько прецедентов, которые и по отдельности то выглядят весьма спорно и…
— Какой в этом смысл, если у меня не будет ничего⁈ — рявкнул Генри и со злостью швырнул трость в стену. — Что толку от обладания титулом, когда все мои земли будут принадлежать этой шлюхе! Мне нужно то, что принадлежит мне, Захария! Ты понял меня! Я плачу тебе за это!
«Ну, строго говоря, платите мне не вы», — спокойно подумал Смит, но произносить вслух это, разумеется, не стал. Вместо этого
