распухли.
Пожалуй, единственное, что не изменилось, – ее глаза. Они по-прежнему оставались ясными и яркими, и от этого изуродованное лицо выглядело еще более жутким. Хуа подошел ближе, и Мин-Мин посмотрела на него, с видимым усилием пытаясь сфокусировать взгляд.
Он не мог подобрать слов и изо всех сил сдерживал эмоции, чтобы боль и гнев не отразились на его лице.
– Хуа… – еле слышно прохрипела Мин-Мин.
– Тише, ты должна отдыхать. Не надо ничего говорить.
Мин-Мин, конечно, не послушалась.
– Это я виновата? – прошелестела она.
– Нет, ты ни в чем не виновата. – Правая рука за спиной Хуа сжалась в кулак.
В ее глазах светились ужас и раскаяние.
– Я… не надо было возвращаться. Зря я тебя не послушала.
Хуа вдруг почудилось, что его сердце пронзает стальной кол. Он схватился за голову и простонал:
– Что же я наделал…
Глаза девушки широко распахнулись. Из последних сил она прошептала:
– Хуа… не печалься… Я… я рада.
Рада? Чему тут радоваться? Хуа оторопел. Может, лекарства затуманили ее разум?
– Я рада, – повторила она. – Потому что… если б не я… пострадал бы ты.
Хуа била крупная дрожь. Слова девушки на пороге смерти давили на него, как огромный валун, настолько тяжелый, что он едва мог дышать.
– Достаточно. – Хуа не заметил, как в палату вошел врач. – Хватит на сегодня разговоров. Дайте ей немного отдохнуть.
Словно по приказу доктора, веки девушки смежились, и она погрузилась в глубокий сон. Хуа вышел в коридор. На лбу у него выступил пот.
Когда удалось успокоиться, он сжал кулаки и стиснул зубы. Затем достал телефон и набрал номер Гао Дэсэна.
– Алло? – раздался высокомерный и уверенный голос.
– Это Хуа, – вежливо представился он.
– Братец Хуа? – Директор Гао весело рассмеялся. – Что же вы так долго ждали? Нам давным-давно пора побеседовать.
– Считай, что ты труп, – спокойно произнес Хуа.
– Что? – переспросил Гао.
Хуа сбросил звонок. Директор прекрасно его слышал и понял. С точки зрения Хуа, неопровержимые факты объяснений не требовали.
Глава 7
Смерть Шуня
Тюрьма города Чэнду
Пропажа имела серьезные последствия. Заключенные работали всю ночь, однако злосчастный карандаш так и не нашелся. Без главной улики поймать виновного было невозможно, и в итоге начальник Чжан отправил и Шуня, и Черныша в одиночку на десять дней.
То, что наказали Черныша, выглядело логичным – в конце концов, это он потерял карандаш. Шуня же наказали скорее демонстрации ради, ведь он провинился лишь в том, что затевал с Чернышом драки.
Хан Вэньчжи тоже привлек всеобщее внимание после инцидента. Его увели для личной беседы с начальником, и сразу после нее Шунь и Черныш отправились в одиночные камеры. Хана неизбежно назвали бы крысой – если б он не оправдался тем, что Чжан подыскивает репетитора для сына. В качестве доказательства он показывал распечатки с задачами по математике. Охранники даже велели Пину обеспечить Хану условия для работы.
Ночью в мастерской Хан занимался решением уравнений. Карандашу, которым он раньше размечал бумажные пакеты, теперь нашлось другое применение. Математические задачи для Хана не представляли сложности, однако решать их приходилось, используя только приемы уровня начальной школы, а затем еще нужно было думать, как объяснить решение ученику. Он строчил заметки больше трех часов.
– Готово? – спросил Пин.
Хан улыбнулся и кивнул, довольный собой. Ду и Шань тоже подошли посмотреть. Шань промолчал, а Ду поддразнил Хана:
– Бедные карандаши! То исчезают, то служат кормом для бывших архитекторов…
Хан смутился и поспешно вытащил изо рта обгрызенный карандаш. Он знал, что жует особенно усердно, когда с головой уходит в работу, и теперь мог только сконфуженно улыбаться.
– Если закончил, тогда иди поработай, – сказал Пин.
– Хорошо.
Хан взял стопку картона и бечевку и принялся делать пакеты. Дополнительная смена длилась всю ночь. В шесть утра заключенным наконец разрешили вернуться в свои камеры. Была суббота, планировалась прогулка во дворе, но ни у кого не осталось сил. Заключенные, которые ждали утром посетителей, изо всех сил старались не уснуть, в то время как все остальные рухнули на койки и встали ненадолго только в полдень, когда принесли обед.
Около двух часов дня в камеру 424 пришел охранник и крикнул:
– Хан Вэньчжи!
Хан очнулся, тут же вскочил с постели и встал по стойке смирно у двери.
– Здесь!
– Начальник Чжан спрашивает, успел ли ты подготовиться.
– Успел.
– Тогда пойдем со мной.
Охранник открыл дверь. Хан вытащил из-под матраса исписанные листы и вышел вслед за охранником. Он отсутствовал более четырех часов и вернулся в камеру незадолго до семи. По выражению его лица Ду понял, что день удался.
– Я оставил для тебя ужин, – сказал он. – Все уже поели.
– Спасибо, я не голоден. – Ловя на себе удивленные взгляды, Хан добавил: – Начальник заказал нам еду.
– Похоже, он хорошо с тобой обращается, – произнес Пин странным тоном. – Эй, очкарик, иди-ка сюда…
Хан подбежал к нему и на всякий случай поклонился. Пин с улыбкой указал на синюю книгу у Хана в руках.
– Что это?
– Сборник упражнений для домашних заданий сына начальника Чжана, – ответил Хан, тоже улыбаясь. – Когда я объяснил ему решение уравнений, начальник дал мне новую работу. Я должен проверять у него домашние задания.
Пин взял книгу, пролистал ее, явно ничего не понимая, и наконец вернулся к титульному листу.
– Чжан Тяньян… Тяньян ведь означает «парящий в небесах». Черт, ну и напыщенное же имечко!
Ду тоже заглянул в книгу.
– Начальная школа «Фэньхэ», второй класс, Чжан Тяньян, блок второй, комната двести три.
Ду хохотнул.
– Зачем тут домашний адрес? Чтобы учитель мог позвонить родителям?
– Это не домашний адрес, а номер его общежития, – объяснил Хан. – «Фэньхэ» – лучшая школа-интернат в городе. Дети уезжают оттуда домой только по выходным.
Ду снова посмотрел на строчки, словно пытаясь их запомнить. Пин же, потеряв к книге интерес, швырнул ее обратно Хану. Тот взял задачник, улегся на свою койку и принялся читать.
Ранним утром следующего дня, в воскресенье, Хана увели. Он опять давал уроки сыну Чжан Хайфэна.
Остаток дня пролетел как одно мгновение, а потом наступил понедельник и началась новая рабочая неделя. Заключенные позавтракали в столовой, затем прошли в мастерскую.
Чтобы получить инструменты, сокамерники выстроились по старшинству: сначала Пин, за ним Шань, Ду и Хан. На нем-то и возникла проблема. Он стал рыться в ящике в поисках карандаша поновее, более длинного. Калач не позволил Хану выбрать и сам вытащил для него старый и сильно сточенный карандаш.
– Можно мне взять другой? – жалобно протянул Хан.
Калач
