Пока толстяк беседовал с девочкой, Вьюна бросало то в жар, то в холод. Его колотила нервная дрожь, страх прижимал к земле. До самого утра так и не выдавший своего присутствия, Вьюн чистосердечно прятался под кустом. Он выполз только тогда, когда Кикирилла произносила хвалебные речи и раздавала слова благодарности. Получив порцию, Вьюн вздохнул полной грудью, отчего она округлилась и увеличилась в размерах. Погладив её ладонью, Вьюн удовлетворенно заметил, что появилось место для новых наград. Теперь пора браться за собственные дела.
Его очень раздосадовал тот факт, что Черзи вернул пуговицу Кедру, а ведь она входила в его очередной план. Он хотел заставить Кедра, пообещав пуговицу, вместе с ним шантажировать директора кафе. Вьюн давно понял, где и как можно было вдоволь насладиться властью и почетом. Как он мечтал о славе и наградах! Он предвкушал, как павший директор кафе будет ползать в пыли у его ног и молить о прощении. А Вьюн, Великий Вьюн подумает, достоин ли тот его милости...
Очень жаль, что его история с золотым корнем не сработала. Верный шанс прославиться, провалился с треском. А ведь Вьюн целый год страдал от всяких там Кедров, Желми, бестолковых девчонок Кикирилл. Разве можно жить там, где правят дети, а не тот, кто достроен. Тот, в ком течет благородная кровь, тот, чьи предки, прославили свой род умением приспособиться, не конфликтовать, возможностью висеть на чужой шее. "Нашему благородному роду сотни тысяч лет. И мы везде и всюду!"
Придется идти в кафе одному. По дороге, что-нибудь придет в голову. Вьюн давно все просчитал, все взвесил, даже маленькие несовпадения не могли разрушить его грандиозные планы.
Сначала он хотел прибежать к братьям и сообщить им, о готовящемся нападении. Он даже нарисовал план, и уже направлялся в сторону зверинца, но в это время наткнулся на Желми с Тополихой. Какая роскошная драма разыгралась на его глазах!
Вьюн даже посчитал, сколько пуль Брим-Бом выпустил из своей винтовки. Их было двадцать шесть, и одна осечка. Дуло с глушителем было всего в десяти сантиметрах от его носа. Если бы он хоть чуть-чуть потянулся, то без проблем дотронулся бы до ружья рукой. А пока Брим-Бом копался в своей сумке с патронами, он вообще мог преспокойно забрать винтовку и убежать далеко, далеко. Но только зачем, что бы ему это дало? Еще одну винтовку?
Ни признания, ни почета. Правда возникло тайное желание, помочь долговязому завалить зазнайку Желми. Вот скажи на милость, зачем он тащит эту дубину? Своих деревьев мало? Вьюн хотел было отползти в сторону, когда над его ухом что-то просвистело. Вьюн увидел, как сучковатая дубинка опускается на затылок Брим-Бома. Он даже почувствовал ветерок от её движения.
- Как я неосторожен! - поругал себя Вьюн, и юрко двигаясь, задом скрылся под ближайшими кустами, - Как я не заметил Шиповника? Промашечка вышла... стареем... стареем...
Так он размышлял, направляясь к кафе. По дороге пользовался схемой, которую он скрупулезно зарисовал, когда они уезжали из злополучного городка. Он до мельчайших подробностей записал все необходимые данные - название городка, схему маршрута, и другие мелочи. И теперь безошибочно следовал намеченному маршруту. Затерявшись в уголке вагона, электричке он проехал без приключений. Спустя несколько часов он уже стоял на пороге кафе и приветливо кивал добродушному официанту.
- Ну что?! За дело?! - сказал сам себе Вьюн и потер свои потные ладошки. Он выхватил из кармана ручку, гордо щелкнул кнопочкой и записал в своем блокноте, жирную цифру. Это была дата его восхождения. Наступала новая эпоха, эпоха правления Вьюниковичев. А родоначальником станет он - Вьюн-1. И Вьюн пока неслышно, воздавая себе почести, запел дифирамбы.
- Почет и слава!!! Почет и слава!!!
Глава 22
Ромашка
Попрощавшись с Ядигидой и Петушком, Кикирилла направилась к бегущей тропинке. Она мечтала немного вздремнуть, хотя бы пару часиков. Если конечно никто ей не помешает. Кикирилла решила cхитрить: она пойдет не домой, а к Копне Соломы, и прикорнет там. Копна Соломы уже не раз выручала её.
До тропинки оставался один шаг, когда из-за дерева выплыл Мухоморыч, собственной персоной. Глаза, минуту назад наполненные ужасом, при виде девочки засветились от счастья.
- Забери меня отсюда, - сквозь улыбку жалобно простонал Мухоморыч, - с детства боюсь этой тропинки.
Кикирилла подхватив Мухоморыча под белые рученьки, стащила его с тропы. Шляпа соскочила с лысины старикашки, колесом прокатилась по кругу и притормозила у ног Ядигиды. Мухоморыч стыдливо прикрылся ладошкой, густо покраснел. Кикирила подняла его головной убор, и попыталась стряхнуть с него пыль. Лучше бы она этого не делала! Мухоморыч затопал ногами и возмущенно завопил.
- Не тряси, не тряси.
Но было поздно. Пара прекрасных белых пятнышек, оторвалась от своих насиженных мест и теперь уносилась ввысь с порывом ветра, а из-под шляпки посыпались пластинки перегородок. Они мгновенно сориентировались, юркнули в ближайшие щели...Только их и видели.
- Ну вот, - расстроился Мухоморыч, - оставила меня без белых пятен на теле. На меня и так все пеньки обижаются.
Нахлобучив шляпу на лысину, Мухоморыч жестом пригласил всех к столу.
- Чую у вас здесь чаем пахнет. Успокаивайте меня, успокаивайте. Хорошо, что мои волоски не дожили до этого позора, а то б пришлось им горемычным седеть да дыбом стоять.
- Проходи, давно у меня не был, - проявила радушие Ядигида.
- Да он у нас ни разу не был, - отозвался Петушок, и стал разливать чай. Потом обернулся к Кикирилле и недовольно пробурчал. - Выкупила толстяка, теперь мне приходится чай готовить.
Кикирилла ойкнула.
- Толстяк!!! Он же... мы же хотели его привести сюда.
- Зачем? - в один голос удивились Ядигида с Петушком.
- Я обещала ему сувенир, ну камешек как у тебя.
- Алмаз? - уточнила Ядигида. Увидев утвердительный кивок девочки, она, широко распахнув глаза, удивилась ещё больше
- За что?
- За спасение животных. И ещё он освободил Желми, - пояснила Кикирилла.
Старичок, чуть не обжегшись кипятком, обиженно надул губки, и засопел.
- Он ...это..., застрял в пути.
Теперь настала очередь удивляться Кикирилле.
- Он же на пеньке. Где он мог застрять?
- Так на пеньке и застрял, - Мухоморыч взял конфетку, развернул фантик и сощурив глаза стал читать загадку, которая была напечатана мелким шрифтом на обертке. Так и не сумев разобрать буковки-букашки, смял бумажку, а конфетку сунул в рот. Причмокивая, он пробубнил непонятные слова.
Кикирилла не поняла ни звука. Но тут по лицу Мухоморыча поползло выражение муки, схватившись рукой за щеку, он жалобно застонал.
- Зубик, единственный зубик.
Кикирилла протянула старичку стакан свежего сока. Прополоскав им рот, Мухоморыч радостно улыбнулся.
- Хорошо, витаминчики.
Кикирилла затрясла его за рукав.
- Где толстяк? Что вы с ним сделали?
Мухоморыч мотнул голову, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу, и стал играть зубочисткой. Выдержав паузу, он вдруг сказал:
- Я искал тебя. Давно искал.
- Чего меня искать, я же здесь.
Теперь на девочку предупреждающе шикнули Ядигида с Петушком. Поблагодарив за поддержку, Мухоморыч продолжил:
- Искал, чтобы сказать, о чем я давно забыл. Ну, попросил я, значит, пенек меня довезти до твоего дома. Пенек согласился. Я как полагается сел, удобно устроился. Знаете как я сел? - Мухоморыч привскочил и показал, как он это сделал. Он взгромоздился на кресло с ногами, обнял спинку и прижался головой к сиреневой обивке. Скосив глаз, он осмотрелся и поправил правую ногу:
- Так точнее. Да, именно все было так.
Кикирилла заскрипела зубами от нетерпения. Могла бы уже посапывать в копне соломы.
- А потом я сел вот так... - Мухоморыч закряхтел и продемонстрировал следующий вариант. Теперь он сел по-турецки, сложив ноги лотосом. И после слов "потом..." показал ещё с десяток вариантов его поездки. Ядигида с Петушком покатывались от хохота. Петушок раскрыв клюв уже беззвучно постанывал. Помирая от смеха, он откидывал голову назад, из его глотки иногда выскакивало протяжное кудахтанье... Ядигида, пытаясь уберечься от нежелательных морщин, придерживала пальцами уголки рта...
- Ну, значит еду я, а трясет... всю душу выворачивает... Неудобный я должен сказать вам транспорт. Ну, значит, натряс он из меня створок, грибных спорышей. Ну, к середине поездки, мои спорыши все принялись и проросли грибочками-опятами. В аккурат на весь пенек. Меня старого деда вытеснили, скинули. Вовсе старость не уважают. Пришлось пешком идти. А вы же знаете, какой из меня ходок?
- Подожди, подожди, - все-таки не вытерпела Кикирилла, - Получается ... ерунда получается.
- Очень хорошие опята получаются, - возразил Мухоморыч.
- А где теперь пеньки?
- Так они теперь хозяйством занялись. Деточек-опяточек кормить надо, хватит по тайге шастать. Набегались уже.
