— Мистер Маурер… — произнес он, задыхаясь.
— Заткнись! — рявкнул на него Маурер. — Где Головин?
— В кабинете мистера Сейгеля.
Смуглое лицо Маурера было перекошено от бешенства, а в глазах было холодное кровожадное выражение.
Он прошел по коридору, остановился на мгновение рядом с кабинетом Сейгеля, прислушиваясь к тому, что там происходит. Через дверь доносились голоса. Маурер скривился, решительно повернул ручку двери и толчком открыл ее.
Кабинет был полон табачного дыма. За столом полукругом сидели Сейгель, Мак Кен и Феррари. Головин с сигарой сидел во главе стола. Четверо мужчин резко обернулись, когда вошел Маурер. Единственный, кто никак не реагировал на его неожиданное появление, был Феррари. Трое других уставились на Маурера так, будто увидели привидение.
— Э-э-э, Джек… — задыхаясь, произнес Головин. Его лицо стало таким же белым, какими были его пальцы. — Ради бога, Джек!
Маурер вошел и закрыл дверь, не вынимая руки из правого кармана пиджака. Глаза его блестели от бешенства.
— Что он здесь делает? — закричал он, указывая на Феррари.
— Джек! Тебе нельзя было возвращаться сюда! — воскликнул Головин, неуверенно поднимаясь. — Тебя кто-нибудь видел? Ты разве не знаешь, что выдан ордер на твой арест?
— Что он здесь делает? — повторил Маурер.
— Он приехал, чтобы заняться этой девушкой Колеман, — пролепетал Головин.
— Ты за ним посылал? — спросил Маурер.
— Синдикат считал…
— К черту синдикат! Ты посылал за ним?
— Что я еще мог сделать? — хрипло пробормотал Головин. У него было такое ощущение, что Маурер сейчас пристрелит его. — Нам нужно было убрать Вайнера и эту девушку. Он единственный, кто смог бы это сделать!
Маурер пронзительно посмотрел на Головина, рот его кривился.
— Проклятый дурак! Неужели ты не мог справиться с такой ерундой, не прибегая к помощи со стороны?
— Это было невозможно, — спокойно вмешался Мак Кен. — Не горячитесь, мистер Маурер. Вам, действительно, не следовало возвращаться. Все копы города разыскивают вас. Форесту удалось состряпать против вас совершенно железное дело.
— Да, — зарычал Маурер. — Благодаря тому, что за это дело взялось трое кретинов! — Он указал на всех, кроме Феррари. — Впервые за пятнадцать лет выдан ордер на мой арест! Впервые за пятнадцать лет. Вот что происходит, когда меня здесь нет!
— Мы сделали все, что могли, — сказал Головин. Он почувствовал, что опасность уменьшается. — Мы избавились от Вайнера, теперь избавимся и от девчонки. Джек, только тебе нужно быть подальше отсюда.
— А я не стараюсь держаться в стороне от этого, — заявил Маурер и подошел к столу.
Головин поспешно отступил в сторону. Маурер занял свое место за столом. Головин пододвинул стул и сел вместе со всеми. В голове у него все перемешалось. Он был переполнен сдерживаемым бешенством и страхом. Оказаться вдруг отодвинутым в сторону, в несколько секунд потерять власть, лишиться положения, которое он уже начал считать незыблемым. Все это наносило ужасный удар по его самолюбию.
Феррари встретился взглядом с Маурером. Они пристально посмотрели друг на друга. Сейгель был удивлен, заметив нечто похожее на беспокойный страх в глазах Маурера. Феррари, как всегда, был совершенно бесстрастен.
— Хэлло, Маурер, — сказал он негромко.
Маурер отвел глаза.
— Хэлло, Феррари.
— Большой Джо передает тебе привет, — сказал Феррари и улыбнулся.
Маурер молча кивнул. Он знал, как опасен Феррари, и был страшно напуган, когда застал его здесь. Ему пришлось сделать усилие, чтобы снова овладеть собой.
— Какого черта вы здесь делаете? — спросил он. — Почему девчонка до сих пор жива? Прошло три недели после моего отъезда. С ней уже давно должно быть покончено.
— Это не так легко, — сказал Сейгель. — Во-первых, мы сейчас не знаем, где она.
— Но вы знали, где она была, — зарычал Маурер. — Почему вы не прикончили ее тогда?
— Первым мы прикончили Вайнера, — быстро сказал Головин. — Это было легче.
— Легче! Вы что, не понимаете, что главная опасность в ней? Если бы вы убрали ее, показания Вайнера ничего бы не стоили! Нужно было начинать с нее!
Головин уже давно понял свою ошибку, когда приказал убрать Вайнера вместо Фрэнсис, и забеспокоился, что Маурер так быстро это обнаружил.
— Вы знаете, что она заговорила? — спросил Мак Кен. — Она заявила, как вы порешили дамочку Арно. Вот почему и выдан ордер на ваш арест.
Лицо Маурера налилось кровью.
— Она лжет! Я не трогал Джун!
— У них достаточно веские доказательства, — медленно сказал Мак Кен. — Достаточные, чтобы убедить любой суд.
Маурер посмотрел на Головина.
— Какие доказательства?
Головин рассказал ему о заявлении Фрэнсис о золотом карандаше.
— Мы попытались его достать, — закончил он, — но ничего не вышло.
Маурер насторожился.
— Что значит, ничего не вышло?
— Сейгель отправился туда с группой ребят и застал врасплох Конрада с парой фараонов, которые искали карандаш. Началась перестрелка, и, прежде чем Сейгель добрался до них, подоспели другие фараоны и напали на них с тыла. Мы потеряли пятерых.
Казалось, Маурер вот-вот взорвется.
— Хорошо же вы сработали, — зарычал он, навалившись на стол и уставившись на Головина. — Ты полоумный! Тебя нельзя оставить одного! Я знал о карандаше. У меня была история, объясняющая это. Пятеро людей убиты! Ты, должно быть, сошел с ума.
Головин откинулся на спинку стула, его лицо посерело. Он почувствовал на себе взгляд Феррари и через мгновение понял, что история с его провалом дойдет до синдиката.
— Ты заставляешь людей не только попусту терять жизни, но ты еще и подчеркиваешь, что карандаш — веская улика, — продолжал Маурер. — Я уронил этот карандаш за три дня до того, как была убита Джун.
— Но на нем ее кровь, — резко сказал Мак Кен.
Глазки Маурера засверкали.
— Это была моя кровь. Я порезал руку о бутылку. Кровь попала на карандаш, когда я вынимал платок. Он выпал и закатился.
— Это не пройдет, — резко сказал Мак Кен. — Сожалею, мистер Маурер, но такое объяснение не пройдет. Кровь на карандаше и кровь мисс Арно — одной и той же группы, причем довольно редкой.
Маурер выпятил подбородок.
— Какая это группа?
— Группа Б.
— Вы, верно, очень удивитесь, если я вам скажу, что у меня тоже группа Б? Несколько лет назад у меня брали кровь на анализ по Вассерману и сказали, что у меня группа Б. Как тебе это нравится? — он повернулся и посмотрел на Головича. — Если бы ты не пытался добыть этот проклятый карандаш, то все это для суда ничего не стоило.
Головин изменился в лице. Он сразу стал постаревшим и усталым.
— Я не знал.
Маурер презрительно посмотрел на него и затем, пожав плечами, отвернулся.
— Где эта девушка? — спросил он капитана.
— Хотел бы я знать, — ответил тот. — Форест спрятал ее где-то, и никто не знает где.
— И вы не знаете? — Маурер был взбешен. — Черт возьми! Вы еще капитан полиции или нет?
— Никто, кроме окружного прокурора, Конрада и двадцати моих лучших людей, которые охраняют ее, не знает. Конрад увез ее в ту же ночь, когда умер Вайнер. Форест мне сказал, что никто не должен знать этого места до самого суда.
Маурер сжал кулаки и ударил по столу.
— Нам нужно найти ее и убрать, — Маурер посмотрел на Сейгеля. — Это будет твоя работа. Я хочу знать послезавтра, где она. Понятно? Если ты поскользнешься и на этом, я позабочусь, чтобы ты не поскользнулся больше ни на чем.
Сейгель начал было протестовать, но зловещий блеск глаз Маурера остановил его. Побледнев, он повернул к Головину, как бы прося у него помощи, но тот даже не посмотрел на него.
— Вы ее не найдете, — коротко обронил Мак Кен, вставая. — Я знал, как важно не выпускать ее из виду, и я искал ее. Она исчезла. Я думаю, что ее вывезли из города.
— Сейгель найдет ее, — хмуро сказал Маурер. — Ему лучше найти ее!
Мак Кен пожал плечами и двинулся к двери.
— Берегитесь, мистер Маурер. Вам опасно оставаться в городе. Если один из моих людей наколет вас, я ничем не смогу помочь вам.
— Не беспокойтесь обо мне, — резко сказал Маурер. — Я сам о себе позабочусь.
Сейгель, бледный и потрясенный, последовал вслед за капитаном из комнаты.
Феррари по-прежнему спокойно сидел в кресле. Он гладил свой костистый нос и с интересом наблюдал за Маурером.
— О’кей, Феррари, — сказал Маурер, слегка смягчая тон. — Очень обязан тебе за Вайнера. С девушкой я могу справиться и сам. Можешь возвращаться в Нью-Йорк. — Он посмотрел на Головина. — Ты заплатил ему?
Головин кивнул.
— Ну, пока, Феррари. Привет Большому Джо.
Феррари выбрался из кресла, встал на своих коротких ногах, сделал пару шагов к двери и затем остановился.
