— Он тебя не понял или просто выпендривается? — раздражённо поинтересовался Галаня.
— Выпендривается, — уверено ответил я.
Вакула тут же ткнул гордеца в живот своим железным кулачищем. Тот застонал и, согнувшись пополам, упал на колени. Заплечных дел мастер продолжил методично избивать молодого дербентца, пока тот, наконец, не выдержал.
— Это Багир, сын младшей и самой любимой жены влиятельного кызылбашского князька, — перевёл я то, что смог понять. — Он плыл со своим отрядом в Исхафан, чтобы познать в шахском войске благородное искусство войны.
— Вот и познал, — сразу заулыбался Галаня и сделал знак Вакуле отпустить вьюноша.
На другие суда просигналили приказ сотникам и десятникам собраться на совет. К головному стругу понеслись юркие ялики. Разбойничьи командиры спустились в каюту Галани и долго совещались. Наконец было принято решение Дербент не штурмовать. Взять выкуп за пленника и идти на Шемаху.
Багира привязали к мачте, и галанин струг стал смело приближаться к стенам города. Начавшие было палить пушки, сразу захлебнулись. Очевидно, артиллеристы разглядели пленника.
Через час на борт струга пожаловал отец пленного вьюноша — благородный старик с седой бородой, облачённый в длинные одежды. После коротких переговоров он согласился заплатить выкуп за сына, и собрать выкуп за город, чтобы тот мог избежать разграбления.
На следующий день два сундука, щедро наполненные золотом и серебром, доставили на атаманский струг. Пленника тут же отпустили.
Казачья армада снялась с якоря и, отсалютовав на прощание Дербенту из всех пушек, двинулась к Шемахе.
Глава XVI
Высадка на берег. Мы выступаем в поход на Шемаху. Ночной бой в горах. Описание города Шемахи. Засада. Галаня поджигает южную часть города. «Толстуха» пробивает стену. Бои на улицах города. Галаня договаривается с персами. Недовольство ватаги. Казнь Ивана Захарова. Галаня узнаёт, что ширванский беглярбег собирается отрезать нам дорогу к отступлению.
Оставив позади Дербент, мы, сражаясь с противным ветром и морскими течениями, плыли вдоль гористых берегов Ширвана и к полудню следующего дня достигли убогой деревеньки, состоявшей из нескольких десятков круглых хижин, сплетённых из камыша и прутьев. Она называлась Мордов и лежала на полпути между Дербентом и Баку. Данила Долгов заявил, что мы должны причалить здесь, так как отсюда за три дня по горной дороге можно дойти до Шемахи.
Жители деревни, завидев наши струги, бежали в горы, уведя с собой весь вьючный скот. Но мулы и ишаки были нам необходимы, чтобы тащить поклажу и пушку. Поэтому Галаня послал на их поиски людей под началом Ивана Захарова.
Ночью было холодно. Дров в окрестностях почти не водилось, поэтому мы сожгли всё, что нашли в домах. Дозорные умудрились подстрелить горного барана. Мы наварили из его мяса щей и объелись так, что едва могли двигаться.
Иногда в горах грохотали выстрелы.
— Наши лютуют, — говорили казаки.
Утром вернулся Иван Захаров со своими людьми, приведя десяток мулов, шестерых ишаков и одну корову.
Мишка Баламут, не теряя даром времени, стал превращать деревню в хорошо укреплённый плацдарм. Ещё до темноты её окружили внушительные рвы и редуты. Мишка готовил свою крепость к серьёзному бою. Со стругов сняли все пушки, на возвышении установили мортирную батарею. На дне рвов Мишка понатыкал острые железные прутья, а сами рвы сверху замаскировал так, что заметить их было мудрено даже стоя совсем рядом.
Галаня оставил в Мордове гарнизон в пятьдесят человек и всех тяжелораненых. Начальником над ними велел быть Мишке Баламуту. Никто лучше него не смог бы отстоять построенную им же крепость в случаи нападения персидских войск или горцев.
В «Толстуху» запрягли всех мулов. Прочий вьючный скот нагрузили провизией и огневым запасом. Колонна ватажников двинулась по узкой горной дороге к Шемахе. После недолгого перехода из тумана, окутавшего нас, появилась деревня, лежавшая в долине и застроенная красивыми каменными домами. Данила Долгов сказал, что она называется Тахоуси.
Деревню мы перевернули вверх дном. Нашли много фруктов и трёх кляч, которых жители, бежавшие в горы, очевидно, не посчитали большой ценностью. Их Галаня велел нагрузить дровами.
На ночь мы разбили лагерь вокруг караван-сарая, построенного под высокой круглой горой. Стены его были сложены из квадратных камней. Внутри пустые сводчатые комнаты и конюшни. Дров нигде не было, и мы порадовались предусмотрительности атамана. На вершине горы виднелись развалены древней крепости, возведённой ещё Александром Великим и разрушенной хромым самаркандским царём Тамерланом много столетий назад.
Ночью внезапно появились всадники в бараньих шапках и диковинных плащах с широкими плечами называвшихся бурками и стремительно атаковали нас. Они были вооружены фитильными ружьями, из которых стреляли на скаку, и, причём на удивление метко. Однако атака успеха не имела. Караульные вовремя подняли тревогу, сумерки разорвала оглушительная трескотня ружейных залпов, сопровождаемая отборной матерщиной, навстречу которой неслись резкие ругательства на незнакомом мне языке.
Бой кончился так же внезапно, как и начался. Всадники исчезли, оставив на земле нескольких убитых.
Построившись в колонну, мы снова двинулись в путь. Время от времени гремели одиночные выстрелы. Кто-нибудь из наших падал мёртвым или раненым. Попытки поймать стрелков всегда оканчивались неудачей. Те уходили одним им известными тропами.
Следующую ночь мы провели в деревне Пюрмара. Она была известна гробницей магометанского святого, которого звали Сеид Ибрагим. Внутри неё на стене я прочитал и перевёл надпись сделанную большими черными буквами на персидском языке:
Бог — мой во всём оплот:От всех Он бед спасет.
Казаки перевернули в гробнице всё вверх дном, сорвали со стен ковры и осквернили стены своими испражнениями.
Город Шемаха, представший перед нами на третий день похода, лежал среди гор и был разделён на две части, северную и южную. Северную часть окружала крепостная стена с башнями, но плохенькая, без рвов. В южной части от укреплений остались одни развалины. Там был большой рынок, два огромных караван-сарая и дома купцов, приехавших сюда за шёлком со всех сторон света.
Наш авангард внезапно натолкнулся на персидские караулы. Персы были конные и, прежде чем казаки успели как следует прицелиться, дали такого стрекача, что их не смогла догнать ни одна пуля.
Спустившись в долину, мы стали лагерем у южной части города. Штурмовать сходу не решились. Марш по горам вымотал всех сверх всякой меры, да и солнце должно было вот-вот сесть.
