Лэйми невозмутимо кивнул, решительно скользнув в люк.
Обратное плавание оказалось несложным — течение несло их. Когда они всплыли в главной шахте, он потянулся к кремальере, но Охэйо схватил его за руку.
— Постой. Там, снаружи — нормальное давление. Если ты откроешь люк — тебя просто выкинет наружу. Потом у всех нас закипит кровь. И мы…
— Что?
— Умрем.
— Что же нам делать?
— Надо стравить воздух… потихоньку. Я плохо разбираюсь в правилах декомпрессии, но мы были внутри недолго. Думаю, наша кровь не успела насытиться азотом.
Аннит осторожно приоткрыл клапан. Воздух тотчас резко зашипел и он, насколько мог, привернул кран, однако не закрыл его окончательно.
Несколько минут они сидели молча, пытаясь почувствовать, не кипит ли их кровь. Но все, что они ощущали, — влажная жара и боль в ушах.
Алина села возле Охэйо, прижимаясь к нему все теснее. Ее легкие ладони скользили по плечам и груди юноши. Потом она провела рукой по его животу — сверху вниз — и прошептала:
— Ты красивый, почти как твой друг. Давай займемся любовью? Сначала ты, потом он. Или наоборот…
Лэйми густо покраснел. Охэйо отвернулся. Алина обняла его сзади, прижалась к лопаткам холмиками груди, сжала губами мочку его уха, легко и быстро, как белка, покусывая ее. Аннит довольно грубо отпихнул ее, но она не унималась.
Лэйми растерялся. Наглое бесстыдство Алины — одной из наложниц Председателя, между прочим! — привело его в ярость. Однако, он не знал, проживут ли они еще хотя бы несколько часов — и вовсе не хотел, чтобы она и Охэйо поссорились.
— Ладно, я согласен, — ответил он хмуро и Охэйо оставалось только присоединиться к ним.
13.Они втроем устроились в проходе, на своей же сброшенной одежде, ласкалсь, скользили друг по другу ладонями, не особенно разбирая, кто тут девочка, а кто — мальчик. Алина дразнила их быстрыми прикосновениями, пока они окончательно не ошалели. Тогда она приняла их — обеих сразу, упираясь пальцами расставленных босых ног в пол и сжав поднятыми руками кремальеру люка. Ее гибкое тело трепетало между их тел, она всхлипывала от наслаждения, закинув голову на плечо Охэйо. Лэйми нравилось любить ее так — нагим, стоя…
По всему его телу прошла волна судорог, туго сжимая трепещущие от ослепляющий истомы мускулы… и по телу Охэйо… Алина рывком изогнула стан и вскрикнула, замерев на миг… несколько последних бешеных содроганий… и клубок из трех влажных тел распался.
С минуту они отдыхали, прижавшись друг к другу и часто дыша. Потом Лэйми отстранился от девушки, словно проснувшись. Его щеки потемнели от запоздалого стыда и он не знал, куда девать глаза. Однако, ему было очень легко и хорошо, и даже возможная смерть теперь совсем не казалась страшной.
Глава 6
Осень Огня
Империя Джангра, 0-й год Зеркала Мира, почти реальность
1.Найко разбудили нездешние сны о мире без света, о мире, где зрение заменяли иные ощущения — словно он ощупывал все вывернутыми наизнанку внутренностями. Эти ощущения были слишком яркими даже для реальности — такими яркими, что именно явь казалась ему сейчас сном — но воспоминания о них вызвали странное, тревожное томление и его неотступность пугала его. Еще больше пугала мысль, что сейчас он проснется на самом деле — там…
За окном вспыхнул свет — белый, бесшумный, столь яркий, что стало больно глазам. Он перешел в красный, в синий, снова в красный — и секунд через пять погас.
Найко вскочил и, как был, нагишом, бросился к окну, но ничего не увидел. Только ярко сияла полная, заходящая луна. Судя по ней, было часа четыре ночи.
От волнения ему стало очень жарко, по коже густо ползали мурашки, но томление оставило его — в тот же миг, когда вспыхнул свет. Найко замер у окна, не зная, что делать и стоял так несколько минут, но ничего не менялось. Сумерки утра едва брезжили, их свет почти не проникал в комнату и в доме царила полная, совершенная тишиґна.
Наконец, недовольно помотав головой, он вернулся к постели. Там, вольно растянувшись на животе, нагишом спала Иннка. Ее гладкое, гибкое тело влажно отблескивало в сумраке, длинные ресницы подрагивали, хмурое обычно лицо с крупґным чувственным ртом и высокими скулами приняло выґражение детского, безмятежного счастья.
Не вполне поґнимая, зачем, словно все еще во сне, Найко безґдумно сел рядом, провел ладонью по ее стройной, удивительно прохладной спине…
Иннка вскинулась одним слитным, неразличимым рывком, вскрикивая сразу гневно и испуганно, потом замерла, ошалело осматриваясь. Ее большие глаза в полумраке казались совершенно темными, бездонными и юноше на миг стало страшно: сознание подруги еще не проснулось и перед ним было лишь ее сильное тело, управляемое одними инстинктами. Вероятно, ее сон тоже был очень реальным и она не могла сразу освободиться от него.
— Найко? Что случилось?
Их глаза встретились — удивленно-испуганные — потом он мягко и сильно привлек девушку к себе, лаская ее. Иннка прижалась к нему всем нагим телом. Их руки скользили, обнимая, бедра сплелись, две пары босых ног — холодная и горячая — изучали друг друга. В призрачном влажном полумраке смешалось дыхание двух приоткрытых ртов, они замерли, отдаваясь острому, чистому удовольствию — и это все длилось, длилось, длилось…
Усталые, они легли, не касаясь друг друга, но сон уже не шел к ним — так, дрема, быстрые, путаные сновидения, быстрые, насмешливые взгляды из-под опущенных ресниц…
За окном вновь мелькнула мгновенная белая вспышка — и почти сразу здание вздрогнуло, заставив зазвенеть стекла. Найко вскинулся в постели, услышав глухие, мощные раскаты взрыва, нарастающий вой — как у сбитого самолета в фильмах про войну — и, через две секунды, второй взрыв, много мощнее первого. Воздух ощутимо толкнул Малау — стекла вновь зазвенели, задребезжали, но не разбились.
Когда юноша подбежал к окну, все уже стихло и он не заметил ничего необычного. Восток уже начал алеть, но небо оставалось темно-синим, с несколькими звездами. Внизу тоже созвездиями горели синие и желтые огни.
Поняв, что заснуть не удасться, они нагишом пошли в душ. Свет там почему-то не горел и, оставив подругу плескаться в темноте, Найко вышел на балкон, весь мокрый в прохладном текучем воздухе, вглядываясь в туманное розоватое сияние востока. Через минуту рядом беззвучно появилась Иннка, — такая же нагая и мокрая. Найко невольно покосился на упругие, туго стянутые мускулы ее живота. Его ладони словно все еще скользили по этой гладкой, горячей поверхности, они помнили каждый дюйм ее прекрасного тела, а язык хранил солоноватый вкус темных сосков. Вдруг покраснев, юноша опустил взгляд, вспомнив, как трогал их губами и как Иннка, почти не дыша, замирала от этого. Он не понимал всей глубины своих чувств к ней — до этого странного утра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
