Читаем без скачивания Изгнанник из Спарты - Фрэнк Йерби

Женщина подняла покрывало и поглядела на него без стыда. Аристон решил, что перед ним богиня. У нее была нечеловеческая красота.

- Ты... Аристон, да? - спросила женщина. Она произнесла его имя, словно это была музыкальная фраза, начальная строфа эротического стихотворения, долгая, сладостная ласка.

- Да, - скованно, деревянным голосом ответил Аристон. Его смутил ее взгляд.

- Диотима не солгала, - усмехнулась женщина. - Ты самый красивый юноша в мире. Пойдем. Возьми меня за руку,калон.

- Но... - запротестовал он.

- Мужчина, отбивающийся от женщины, выглядит смехотворно, промурлыкала она. - И за ним закрепляется дурная слава, правильно я говорю? А ведь еще мгновение - и мы с тобой подеремся, потому что я ни за что не выпущу

из рук такую восхитительную добычу. Ты слышишь меня,

Аристон? Пойдем.

Аристон покорно взял ее за руку. Она долго и тщательно занавешивала лицо покрывалом.

- Веди нас, Филлис! - велела затем женщина размалеванной рабыне. И, прильнув к Аристону, словно любовница, пошла с ним по пыльной улице.

- Вот видишь? - рассмеялась Парфенопа. - С тобой все в порядке! Зевс свидетель! Клянусь поясом Афродиты, я себя чувствую, как...

- Леда? - предположил Аристон.

- Нет! Как Европа! Как Пасифая! Пойдем, мой прекрасный золотистый бык Зевс! Примем ванну.

- Вместе? - изумился Аристон.

- А почему нет? Если тебя не смущает то, чем мы занимались, то почему ты сейчас смутился? Аристон серьезно обдумал ее слова.

- Да, наверно, не стоит, - кивнул он. - Скажи, кто

такая Пасифая.

- Пойдем, я расскажу тебе в ванне, - сказала Парфенопа.

Лежа в ванне - мраморном бассейне таких размеров,

что там вполне уместился бы Зевс в обличье быка, - нежась в горячей, ароматной воде, поступавшей по трубам, Аристон с любопытством разглядывал Парфенопу. Ее тело было совершенно. И все же...

Прежде всего, она оказалась ненастоящей блондинкой. Аристон был еще очень наивен и не знал, что почти все гетеры осветляют волосы, не без оснований полагая, что необыкновенное всегда привлекает внимание. А поскольку блондинки в Элладе встречались крайне редко, они были ходовым товаром, так что мнение гетер полностью подтверждалось. Итак, Парфенопа, как и почти все ее подруги из высшего слоя женщин сей деликатной профессии, осветляла свои длинные темно-каштановые локоны, и они, неровно прокрасившись, приобретали довольно гадкий светлый оттенок, причем гамма варьировалась от золотистого до чисто белого. В том, что Аристон догадался об ухищрениях Пар

фенопы, в известной степени была и его вина. Парфенопа пришла в такое волнение от рассказа Диотимы, что слишком рано убежала утром из дома, и рабыня не успела закончить ее туалет, в который в классической Элладе входило тщательное сведение волос на руках, на ногах и в прочих местах, где человеческое тело упорно сохраняет волосяной покров своих предков-животных. В результате выросшие за ночь волосики, тут и там оттенявшие ее кожу, оказались гораздо темнее прически.

Но это было еще не все. У Аристона возникло ощущение, что прекрасное, совершенное, поразительно опытное и ловкое тело немолодо. Он хотел спросить, сколько Парфенопе лет, но даже его небогатый опыт общения с женщинами подсказал ему, что этого делать не стоит. Так что Аристон ограничился догадками.

Двадцать пять, решил он, назвав возраст, который казался ему, восемнадцатилетнему, настоящей старостью. Узнай Аристон правду, он бы просто онемел: ведь на самом деле он польстил Парфенопе и скинул ей целый десяток годков!

- Ягненочек! - промурлыкала она. - Ты когда-нибудь видел нагую женщину?

- Даже сотни, - честно признался Аристон. - Но такой очаровательной, как ты, Парфенопа, нет. А теперь скажи, кто эта Пасифая, с которой ты себя сравнила?

Тогда Парфенопа рассказала ему на своем напевном, изящном, ласкающем слух ионическом наречии безобразнейшую историю о том, как критская царица Пасифая умудрилась стать матерью чудовищного Минотавра.

- Она велела великому мастеру Дедалу, который потом смастерил искусственные крылья и стал первым человеком, полетевшим, будто птица, сделать полую внутри деревянную корову и покрыть ее настоящей коровьей шкурой. Но, конечно, в нужных местах были проделаны отверстия. Потом Пасифая скинула одежды и залезла внутрь: руки она просунула туда, где были передние ноги коровы, а ноги - в задние, предусмотрительно широко расставленные, ягненочек. Ну а затем ее втолкнули туда, где ее ждал белый бык, посвященный Посейдону, и...

Аристон испуганно воззрился на Парфенопу.

- Извини, Парфенопа... Прости меня...

- Во имя Эроса и Афродиты, ягненочек, за что?

- За то, что ты испытала такое! Хотя, наверно, ты меня просто дразнишь, правда? Мой дядя Ипполит всегда потешался над этими легендами. Он говорил, что плотская любовь между женщиной и огромным существом вроде быка невозможна. Иначе, говорил он, последствия будут катастрофическими. -Аристон повторил язвительные доводы Ипполита, подражая выражениям и жестам толстого маленького сибарита.

Парфенопа смеялась, пока слезы не заструились по ее

лицу, капая в воду.

- Ну, насчет невозможности - это он преувеличивает, - сказала она. - А насчет последствий... да, это почти катастрофа. Но зато как сладко, мой дорогой калон... совсем как в первую ночь... Ладно, пойдем!

- Куда? - удивился Аристон.

- Обратно в постельку, мой минотаврик. И да здравствует катастрофа!

- Диотима говорила, ты похож на моего знакомого, - промурлыкала Парфенопа, лежа рядом с Аристоном и угощая его маленькими печеньицами. - Она клялась, что я тут же пойму на кого. Что мне не нужно будет подсказывать. Но да поможет мне Афина, я что-то никак не соображу! Я никогда не видела таких прекрасных юношей, мой маленький устроитель катастроф! Да-да, настоящих катаклизмов... ибо именно так я себя ощущала в последний раз! Дай подумать... дай подумать... кого же по эту сторону от Тартара ты мне напоминаешь?

- Не по эту, - поправил ее Аристон. Парфенопа подскочила на постели и впилась в него

взором.

- Точно! - прошептала она. - Да поможет мне Зевс! Конечно, ты гораздо красивей Фебалида... главным образом потому, что умудрился сохранить мужественность... О-о! Великая Афина, благодарю тебя! И тебя, божественная Гера, мать богов!

- Я не верю в богов, - устало произнес Аристон. - Но,

может, ты потрудишься объяснить, за что ты их благодаришь?

- За то, что они подсказали мне способ спасти тебя от позора, прошептала Парфенопа. - Вызволить тебя из подлого общества, в котором ты оказался и все же сохранил чистоту. Вставай!

- Вставать? - ошеломленно повторил Аристон.

- Да! Вставай и отправляйся в притон разврата! У меня полно дел! О, ягненочек, не смотри так обиженно! Эти дела связаны с тобой. К завтрашнему вечеру ты уже выйдешь оттуда, чтобы никогда не возвращаться!

Парфенопа сдержала слово. В полдень следующего дня Аристон, торопливо, почти вприпрыжку направлявшийся по запруженным улицам к тому месту, где, как сообщил ему ночной клиент, Сократ должен был обсуждать проблему существования бога, увидел Парфенопу. Она шла прямо на него.

Аристон вполголоса выругался и остановился, не сомневаясь в том, что она его видела. Но Парфенопа прошла мимо, и Аристон вдруг заметил, что за ней на прекрасной лошади следует высокий лысый мужчина лет шестидесяти, поджарый и сильный, с большим крючковатым носом, впалыми щеками и аскетическим выражением лица, никак не вязавшимся с тем, в каком обществе он сейчас находился.

В тот же миг досада Аристона улетучилась, и к горлу подкатил ледяной ком ревности, так что больно стало дышать. Боль была странной. Аристон твердил себе, что ему плевать на Парфенопу, что она слишком стара для него, что он связался с ней просто чтобы не стать таким же, как его извращенные клиенты, что...

- Аид ее забери! - яростно приговаривал он. - Что мне до Парфенопы? Она обыкновенная шлюха! Все женщины в душе - шлюхи. Даже моя мать...

Тут он осекся, не договорив кощунственных слов, сердито ударил себя ладонью по глазам и побежал туда, где Сократ спорил с толпой.

Через час Аристон возвращался по той же улице. Он был

сердит и обижен. И довольно серьезно разочарован. Сократ

сказал лишь вот что;

- Мы ничего не знаем о богах. Так зачем же спорить о

вещах, которые для нас непостижимы по самой своей природе? Разве кто-нибудь из вас так прекрасно управляется с земными делами, что может судить о делах небесных? Лучше всего, друзья, признать свое невежество, слушаться Дельфийского оракула, совершать нужные жертвоприношения и позабыть про эти раздумья.

А когда какой-то человек, явно чужестранец, спросил, каким образом следует поклоняться богам, уродливый старый пересмешник ответил:

- Как принято в твоей стране.

"Не очень-то удовлетворительные ответы дал проклятый старикан, подумал Аристон. - Ишь, скользкий, как угорь! Никто не может его ни на чем подловить. Почему, провались он к Аиду и Персефоне, этот Сократ..."