Ведь будучи еще ребенком, она уже знала его. Джекко же переполняли эмоции: он жаждал увидеть новое.
Путешествие было для него волнующим и интересным, так же, как и для меня, несмотря на проблемы, связанные с Еленой.
И вот мы прибыли в Сидней. Я находилась на палубе, когда мы приблизились к бухте, которую называли самой прекрасной на земле. Наступило раннее утро, солнце только вставало, и море было нежно-аквамариновым, спокойным и величественным. Отец стоял рядом, взяв меня под руку. Я повернулась к нему и увидела мечтательное выражение в его глазах.
Поняв, что он вспоминает о прошлом, я перевела взгляд на величественную бухту с извилистой береговой линией, окаймленной зеленью и многочисленными песчаными пляжами.
Мама поднялась на палубу и присоединилась к нам.
Прошло некоторое время, прежде чем мы смогли сойти на берег. Мы попрощались с капитаном и членами команды, с которыми успели подружиться. Превосты покидали корабль одновременно с нами. Они сказали, что нам надо поддерживать связь, и отец объяснил, что мы остановимся в «Гранд Отеле» Сиднея, а потом отправимся в наше имение, в нескольких сотнях миль к северу, известное просто как имение Кадорсонов. Он добавил, что будет рад помочь им советом в любое время. Превосты немного приободрились, но было совершенно очевидно, что сейчас, когда они достигли цели своего путешествия, их все больше мучили опасения и страхи.
Елена и Мэтью временно оставались с нами. Я знала, что Елена хочет быть рядом со мной, а Мэтью жаждал отправиться на поиски своих материалов при первой же возможности. Но пока мы все остановимся в отеле, так как мой отец должен разузнать о своем имении. Мы выехали в отель, наняв экипаж, и, пока ехали, мой отец не переставал удивляться переменам, происшедшим в Сиднее с тех пор, как он видел его в последний раз.
— Это совершенно другой город, — говорил он. — Когда я был здесь последний раз, узкие улочки таили в себе опасность для прохожих из-за свиней, собак, коз, которые то и дело оказывались под ногами. Дома были просто хибарами. Сейчас улицы стали шире, а дома…
— Прошло двадцать лет, — сказала мама. — Ни с чем не сравнимое ощущение — вернуться после стольких лет…
Он кивнул:
— Да, возвращаются воспоминания. Я словно вижу, как стоял тогда на палубе, полуослепший от яркого света после стольких дней темноты, проведенных в трюме корабля. Но все в прошлом: сейчас я здесь со своей семьей, и скоро мы увидим имение, которое мне удалось приобрести, несмотря на то, кем я сюда прибыл.
— Тебе есть чем гордиться, — сказала мама. — Немногие на это способны.
— Многие, уверяю тебя. Ты посмотри на Сидней.
Он вполне может сойти за провинциальный английский город. Видишь, что можно сделать, благодаря энергии, целенаправленности и подневольному труду.
Я никогда бы не мог представить.
Мы прибыли в «Гранд Отель», который хотя и не совсем соответствовал своему названию, но был все же довольно комфортабельным. Везде на окнах висели красные шторы, которые раздвигались при помощи латунных цепочек, что придавало освещению приятный оттенок.
— Люди в фойе отеля смотрели на нас с некоторым любопытством, но, полагаю, они привыкли к приезжим из Англии, потому что многие прибывали сюда, как Превосты, привлеченные дешевизной земли и подневольным трудом, что означало незначительное начальное вложение капитала.
Отец договорился, что большая часть нашего багажа останется в порту до тех пор, пока не будет отправлена прямо в имение.
Таким было наше прибытие в Австралию.
В АВСТРАЛИИ
Дни после прибытия были заполнены новыми впечатлениями. Елена и Мэтью сочетались браком, родители с Джекко отправились в имение, которое находилось в нескольких сотнях миль к северу от Сиднея. Я хотела ехать с ними, но Елена так боялась отпустить меня, что я решила побыть с ней. Идея моего отца состояла в том, что они с мамой «произведут разведку»и выяснят, каковы условия жизни в имении. Он знал, что там есть жилой дом, но хотел убедиться, что удобства не слишком примитивны, и все подготовить, прежде чем туда переедем мы.
Управляющий имением приехал в Сидней, чтобы встретиться с нами. Это был загорелый мужчина примерно тридцати лет, с резкими чертами лица и темными курчавыми волосами. Его простое обхождение показалось нам несколько вызывающим, но я решила, что, должно быть, это естественно для здешних людей.
У меня возникло ощущение, что некоторые относились к нам даже с презрением из-за наших вежливых манер и утонченной речи. Грегори Доннелли был типичным представителем этой страны: сильный, бескомпромиссный, независимый, презирающий всех, кто не под стать ему, человек, которого никакие трудности не застанут врасплох, способный выпутаться из любого положения. В первый же день я почувствовала к нему антипатию.
— Приветствую. Ну и дела! — сказал он. — Значит, вы прибыли, сэр Джейк? Я ждал вас долгие годы. Нам есть что показать вам.
— Моя жена, — представил отец.
— Леди Кадорсон? — произнес Грегори Доннелли, склонив голову с деланым почтением.
— Мой сын, моя дочь.
Показалось ли мне, или его глаза действительно задержались на мне с интересом? Я почувствовала, как жар разливается по моему телу под его испытующим взглядом. Он слишком многое пытался разглядеть во мне, как-то слишком непристойно оценивал меня.
— Так каковы ваши планы, сэр Джейк?
— Я собираюсь взглянуть на имение. С нами еще двое: родственница моей жены и человек, который недавно стал ее мужем. Мы не ожидали, что они поедут с нами, и я не знаю, сможем ли мы все там разместиться. Именно это я и собираюсь выяснить в первую очередь.
— Помещение найдется: рядом с домом есть хижина, в которую я могу перебраться. Обычно там живут сезонные рабочие, но сейчас она пустует.
— Мы поедем и разберемся на месте, — сказала мама.
— Отлично, леди Кадорсон, но я не обещаю дамам, что они найдут там все, к чему привыкли.
— Думаю, что мы сможем приобрести кое-какие вещи в Сиднее, — предположила мама — Надеюсь, с этим проблем не будет: Сидней — славный город. Каждый раз, приезжая, обнаруживаешь здесь что-то новое. Дома растут, как грибы, работы не убавляется. Скоро понадобится очередное грузовое судно.
На лице матери изобразился ужас, когда она поняла, что грузовое судно и живые люди, хотя бы и преступники, для него не имеет значения.
Грегори Доннелли остался с нами обедать, за едой обсуждали все, что нам может понадобиться Ему представили Елену и Мэтью. Заметив, что Елена ему не понравилась, я разозлилась. В нем чувствовалось высокомерие, которое меня определенно раздражало.
